Настоящий Спартак - Сергей Свой

морская гладь и невероятный риск. Сзади, в трёх днях пути, крались легионы Красса, плетущего свою паутину. А внутри армии, как мины замедленного действия, тикали чужие агенты, честолюбивые родственники и страшная тайна, которая могла освободить или окончательно поработить мир.

Спартак ехал во главе колонны, чувствуя вес всех этих противоречий на своих плечах. Он был полководцем, пророком, тюремщиком страшной тайны и последней надеждой для тысяч. И где-то в глубине, под слоями расчёта и холодной воли, ещё теплился огонёк человека по имени Алексей Вяткин, который просто хотел, чтобы эта дорога привела его туда, где можно, наконец, остановиться и быть свободным. Не хозяином. Не богом. Не монстром. Просто человеком. Но до этого конца пути было ещё очень, очень далеко.

Глава 7 Кровные узы и железная воля

Пять дней пути по пыльным дорогам Пицена превратили армию Конфедерации из грозной силы в странный, растянувшийся на мили караван. Однообразный ландшафт — холмы, виноградники, редкие рощи — угнетал. Но не Спартака. Его разум работал как сложная вычислительная машина, обрабатывая поступающие данные: сообщения разведки, донесения о настроениях в отрядах, сводки о запасах.

Они уже миновали несколько мелких селений, жители которых в ужасе разбегались, едва завидев авангард Бренна. Но приказа грабить не было. Спартак дал чёткую инструкцию: брать только продовольствие и фураж, платя за это... обещаниями. Его люди, к изумлению союзников, оставляли расписки на грубых черепках: «Взято в счёт будущей свободы от Рима. Спартак». Это был ещё один психологический ход: сеять не ненависть, а недоумение и любопытство.

Но внутри этого двигающегося организма назревал кризис. На третий день пути конные разведчики Бренна примчались с тревожной вестью: впереди, у переправы через реку Тенну, их ждёт не просто гарнизон. Там стоит целый легион — «Девятый Испанский», переброшенный из Равенны, и две когорты вспомогательных войск. И они не просто обороняются. Они возводят полевые укрепления, готовясь встретить армию Конфедерации во всеоружии.

Новость взорвала военный совет, собранный на скорую руку у обочины дороги под развесистым дубом.

— Вот она! Настоящая битва! — гремел Крикс, его глаза горели. — Они ждут нас на сильной позиции у реки. Фронт узкий, фланги прикрыты. Классическая римская тактика.

— Классическая ловушка, — мрачно парировал Неоптолем, стратег Митридата. — Они выбрали место, где наша численность не будет иметь значения. Там можно развернуть не более пяти тысяч за раз. Остальные будут давить сзади, мешая сами себе.

— Значит, нужно обойти! — горячо воскликнул Мутил. — Мои самниты знают тропы в тех холмах. Мы зайдём с фланга, ударим с тыла, пока основные силы скрутят их с фронта!

— А если это отвлекающий манёвр? — спокойно спросил Спартак, до сих пор молча изучавший грубый набросок местности, сделанный разведчиками. — Если легион у Тенны — это приманка, а основные силы Красса в это время выходят нам в тыл, отрезая от побережья? Наши разведчики не видели следов движения крупных сил Красса уже три дня. Куда он делся?

Воцарилась тягостная пауза. Все понимали: Красс не тот полководец, чтобы просто ждать. Его молчание было страшнее угроз.

— Нам нужно больше информации, — заключил Спартак. — И нам нужно единство. Мутил, твоё предложение об обходе разумно. Но для этого нужны проводники, которые знают каждую тропинку. И абсолютная скрытность. Если римляне узнают о манёвре, они подготовят встречу. Крикс, твоя ярость будет нужна на основном направлении. Но не слепая ярость. Дисциплинированный, сокрушительный удар в точно назначенный час. Всё решит координация. И время.

Он посмотрел на собравшихся, и в его взгляде была та самая ледяная уверенность, которая заставляла замолкать даже самых горячих.

— Мы разобьём легион у Тенны. Но не так, как они ждут. Мы сделаем это за один день. И для этого каждый должен выполнить свою роль безупречно. Расходитесь, готовьте войска. Подробные приказы получите сегодня вечером. И помните: утечка информации равносильна поражению. Никто, кроме вас, не должен знать деталей до последнего момента.

Но в лагере самнитов уже зрел свой шторм. Мутил, вернувшись в свой сектор, собрал старейшин и ближайших командиров, включая своего племянника, Гая. Юноша держался уверенно, даже дерзко, его глаза блестели от нетерпения.

— Наконец-то! — воскликнул Гай, едва дядя изложил суть. — Нам доверяют обходной манёвр! Слава самнитов будет воспета! Мы войдём в историю как те, кто сломил хребет римскому орлу!

— Ты войдёшь в историю как труп, если будешь рваться вперёд бездумно, — сурово оборвал его Мутил. — Это не набег за скотом. Это часть сложной операции. Малейшая ошибка — и мы погубим не только себя, но и весь замысел Спартака.

— Спартак, Спартак! — с презрением выплеснул Гай. — Ты всё о нём! Он диктуюет нам, как драться! Он, бывший раб! А мы, свободные самниты, пляшем под его дудку! Может, хватит? Может, пора показать, кто настоящие хозяева этих гор?

Мутил встал, и его лицо стало опасным.

— Ты говоришь как глупец. Без Спартака мы уже давно были бы распяты вдоль Аппиевой дороги. Он дал нам силу, организацию, цель. Он говорит с Римом на языке, который Рим понимает — на языке силы и расчёта. А ты что предлагаешь? Геройскую смерть?

— Я предлагаю славу! — запальчиво крикнул Гай. — А не роль слуг в чужой войне! Дядя, тебе уже не слышен зов крови! Ты думаешь как римлянин — о выгоде, о расчёте! Но иногда нужно просто драться!

Мутил смотрел на племянника, и в его сердце клокотала буря из гнева, стыда и страха. Страха, что юноша прав. Что он, Мутил, старый волк, слишком увлёкся игрой большого полководца и забыл вкус простой, яростной свободы.

— Уйди, — тихо сказал он. — И готовь свой отряд к маршу. Но помни мой приказ: никакой самодеятельности. Ты будешь делать то, что скажу я. Иначе я сам отрублю тебе голову. Клянусь духами предков.

Гай, побледнев от ярости, резко развернулся и вышел из палатки. Старейшины переглянулись.

— Молодой горяч, Мутил, — сказал самый старый из них, Сегни. — Но в его словах есть доля правды. Воины устали от сложных планов. Им нужна простая победа.

— Простые победы над Римом закончились сто лет назад, — горько ответил Мутил. — Теперь только сложные. Или никаких. Идите. Мне нужно подумать.

Но думать ему пришлось недолго. Через час к его палатке, в сопровождении двух «Теней», подошёл Агенобарб. Его лицо было непроницаемо.

— Вождь Мутил.