Ловец разбитых отражений - Юлия Борисовна Гладкая

– На, попей, – Егор силком сунул магу в руки стакан с водой, и Митя в пару глотков осушил его.

– Еще, – попросил он.

Новый стакан явился тут же, но только после третьего маг почувствовал силы подняться.

– Вызови-ка мне, Егор, паровик или извозчика. В контору поеду послушать, вдруг что на записи есть, – попросил Митя.

– Может, лучше домой или порталом? – засомневался Егор.

– Наколдовался покамест, хватит, а домой не хочу, Лукерья Ильинична тут же в болезные запишет. Оправдывайся после. Так что разыщи мне машину, и я поеду.

Через пять минут Митя уже сидел в паровике и мчался по городским улицам в департамент. Записное зеркальце лежало в кармане, но маг практически был уверен, что ничего путного с него не услышит. Что ж, он как минимум попытается. А прочее не важно.

Умаявшись после похода в зазеркалье, Митя задремал и сам не заметил, как машина прибыла к департаменту. Выходить откровенно не хотелось, он даже малодушно подумал, а не уехать ли домой, но вспомнил, что Стешка вновь весь день принимает посетителей одна, и нехотя покинул машину.

К счастью, в конторе жалобщиков уже не было. Митя не спеша пошел к себе, как вдруг услышал из-за двери Стешкиного кабинета до неприязни знакомый голос:

– То есть вы не можете подтвердить или опровергнуть тот факт, что в городе, возможно, действует некая магическая банда?

– Я вам в сотый раз повторяю, – голос ведьмы холодил как лед, – ничего подобного я не слышала. А ежели вам больше заняться нечем, так подите изводить людей в другое место.

Митя, стукнув костяшками по косяку, отворил дверь. Да, он не перепутал. Перед Стешкой, развалившись на стуле, сидел давешний писака. Кепку он не соизволил снять даже в помещении перед дамой, зато что-то быстро писал в своем блокноте.

– День добрый, Степанида Максимовна. У вас посетитель? – стараясь, чтобы голос звучал ровно, спросил Митя.

– Да, Дмитрий Тихонович, но господин Собакин уже уходит. Так ведь, Геннадий Александрович?

– Еще только один вопрос, и исчезаю, – заверил репортер, после чего обернулся к магу и, щурясь, спросил: – Как вы считаете, господин Демидов, возможно ли, чтобы Зеркальные маги скрывали одного из своих, творящего злодеяния в Крещенске?

– Этого нет и быть не может, – отрезал Митя. – А теперь прошу вас удалиться, у нас совещание.

Собакин не стал спорить, легко вскочил, поправил кепку, буркнул под нос:

– Мое почтение. – И широким шагом направился к выходу.

Митя проводил его взглядом до дверей и только после того, как убедился, что журналист ушел, вернулся в кабинет Стешки и, присев на освободившийся стул, вздохнул.

– Тяжелый день? – поняла его ведьма и, не дожидаясь ответа, встала, чтобы заварить чай.

– Бывало и лучше, – признался Митя, стягивая с рук перчатки. – Вымотался я страшно, в зазеркалье ходил, дважды, да все впустую.

– Ты шибко бы не усердствовал. – Стешка добавила в чай трав из холщового мешочка, и по комнате поплыло горьковатое благоухание осени. – А то сляжешь, оставишь меня одну. Как я с целым городом управлюсь?

– Ну, ты теперь не одинока, – улыбнулся маг. – У нас есть Елена Александровна, она, к слову, специалист по артефактам, говорит, завтра их ревизию проводить станет. Ты не в курсе, что у нас с ними?

– Не шибко, – призналась Стешка, пододвигая пышущий жаром стакан к магу. – Марсель Маратович принимал место после Игната, вроде ходил, считал что-то, должен был в докладе тебе передать, ты проверял?

Митя попытался припомнить, но вместо этого лишь почуял, как начинается мигрень.

– Не помню, – поморщился он. – Сейчас в кабинет приду, погляжу, что к чему, а то так-то в невыгодном свете перед новым коллегой не хочется выставляться.

– Ой, было б перед кем, – скривилась Стешка. – Вот не зря я учуяла ее гнилой аромат. Какая сама, такой и запах.

– Будет тебе, – Митя махнул рукой, – может, еще поладите.

– Безусловно, – фыркнула ведьма, – вот как чаек ей начну носить да на побегушках быть, так сразу лучшей подружайкой стану. Ты этого от меня ждешь? – В воздухе внезапно запахло грозой.

– Ни в жизнь, – поклялся Митя и, взяв стакан протезом, начал пить маленькими глотками. Смесь трав придавала напитку непривычный вкус, чудилось тут и сладкое яблоко, и свежая мята, и полынь-трава, но магу понравилось. Он пил и ощущал, как уходит усталость и ломота в плече. Вот уже и голова не так болит.

– Спасибо, – шепнул он, и Стешка улыбнулась ему светло и ласково, как умела только она одна.

Их разговор прервал телефонный звонок. Митя поднялся со стула и направился в приемную. Сняв трубку, он приложил ее к уху и тут же услышал девичий голос:

– Городская больница на связи. Соединяю.

Затем послышался треск, писк, и наконец сквозь шум прорезался незнакомый мужской голос:

– Господин Демидов?

– Все верно, с кем имею честь разговаривать?

– Доктор Зальцман, городская больница.

– Очень приятно, – Митя кивнул невидимому собеседнику.

– И мне, и мне. Тут у нас такое дело, даже не знаю, как сказать. Последнее время прибавилось пациентов с расстройством тонких структур.

– Что, простите? – Митя нахмурился.

– Психически больных стало больше. Да, понимаю, весна, обострение, но все же хотелось бы, чтоб кто-то из ваших прибыл к нам, глянул на них. Знаете, вдруг это порча или еще какой сглаз.

– Порчи не существует, как и сглаза, уважаемый. Но я вас понял, завтра определю к вам сотрудника.

– Премного благодарен! Буду ждать.

В трубке щелкнуло, и полились долгие гудки.

Повесив раструб, маг поморщился. Только сумасшедших ему сейчас и не хватало. Впрочем, этим могут заняться Стешка или Елена Александровна. Даже лучше, если поедет Лебедева. Вот как раз для нее работа будет. И от ведьмы подальше, и при деле.

Вернувшись наконец в свой кабинет, Митя распечатал бумаги волшебницы и, ознакомившись с ними, убрал в стол. На глаза попался перочинный ножик. Тот самый, что он подобрал на выселках, после нападения на него, устроенного мальчишками. Покрутив трофей в пальцах, Митя хмыкнул и положил нож обратно, а сам достал с полки сафьяновую папку и, найдя нужный лист, принялся изучать.

Марсель Маратович, как человек старой закалки, запротоколировал каждую вещицу, бывшую в употреблении у Игната Исааковича.

«Пресс-папье в виде головы слона – одна штука. Сборник стихов русских поэтов – первый, второй и четвертый том. Третий отсутствует. Трость с набалдашников в виде головы пуделя (из красного дерева) и так далее».

После шел документ с перечнем артефактов, принадлежащих конторе. Всего-то девять позиций, и подле