Гений рода Дамар 8 - Игорь Кольцов

— И еще бывает, что выбора нет, — добавил Личи. — Если, например, нужного ранга целитель только один в клинике, то ему некому передать проблемного для его силы пациента.

— А что с врачебной тайной-то? — напомнил первоначальный вопрос я.

— В нормальной ситуации, целитель может делиться подробностями с другими целителями, — ответил Личи. — Мы не всеведущи, в конце концов, нам тоже бывает нужна помощь более опытных или сильных коллег. Сложности начинаются с аристократами. Все, что связано с родовой силой — тайна рода. И без разрешения главы рода обсуждать пациента нельзя. Ни с кем. Если речь идет о жизни пациента, то именно глава его рода решает, что важнее — тайна рода или жизнь этого конкретного аристократа.

Я изумленно уставился на Личи.

— То есть бывают случаи, когда пациента заранее списывают со счетов?

— Скорее, перекладывают ответственность на целителя, — поморщился Личи. — Мол, справляйся сам. Справишься — герой, не справишься — значит, судьба у погибшего такая.

Не понимаю.

Ну то есть умом понимаю, и с логикой аристократии я сталкиваюсь не в первый раз, но такого я никогда не приму, наверное. Пожертвовать жизнью родича ради чего? Если один целитель в курсе, так какая уже разница? Ну будут в курсе еще несколько, и что с того? Они ж все равно обязаны молчать.

Нет, я понимаю риски, но потенциальные риски против жизни родного человека здесь и сейчас? Лично мой выбор был бы очевиден.

— Так редко бывает, — добавил Личи. — Обычно жизнь своих родных даже аристократы ценят. Но право запретить целителю распространять информацию у глав родов есть.

Я только головой покачал.

В случае Миками наверняка сыграл свою роль еще и тот факт, что Владыка-целитель был единственным на всю страну. Не было у него равных, не с кем ему было советоваться.

Впрочем, глава рода Миками вполне мог запретить распространять информацию уже после того, как его сын умер.

Среди целителей не только мой предок был аристократом, до высших рангов в принципе добираются преимущественно аристократы, и целители здесь не исключение. Давать какую-то важную информацию по взаимодействию с их кровью в руки других аристократов никто не захочет.

Так что глава рода Миками вполне мог действовать не только ради мести, чтобы подставить моего предка перед комиссией и императором, но и потому, что у Миками проклятая кровь. Харт его знает, что там за особенности и как их можно использовать.

Не разглашать — это ведь не значит, не действовать. А случись война родов, целитель и не разглашая может много чего сделать. Сам, своими руками.

Но сдается мне, это все же была месть Миками. Мой предок ведь не только на комиссии, но и императору ничего не мог сказать.

— Я вас понял, благодарю за консультацию, — произнес я.

— Рад помочь, господин, — улыбнулся Личи.

* * *

После ужина мы с невестой поднялись на наш этаж. Работу на сегодня я закончил, так что весь остаток вечера принадлежал нам.

Обычно я садился на диван, а невеста пристраивалась рядом, и, сидя в обнимку, мы просто общались. Иногда фильмы смотрели. Отдыхали, в общем. Хоть и не каждый вечер получалось провести время вместе, но я старался выкраивать время почаще.

На этот раз Валери уселась в кресло. Явно хочет о чем-то поговорить.

— Вик, скажи, ты нашел внизу еще что-то? — спросила она.

— В каком смысле? — не понял я.

— Ну, мы с тобой там один зал видели, — пояснила она. — А еще есть?

Точно, я ж ей так и не рассказал о результатах своих исследований. Сначала с инструкцией возился, потом гости, а потом я тупо забыл.

Да и много у меня было вопросов с этими играми со временем. Я и сам-то пока зал с ускоренным временем нечасто использовал.

— Нашел, — улыбнулся я. — Есть ускорение времени. Здесь час, внутри — три.

— Мало, — пробурчала Валери.

Кто-то зажрался, по-моему.

— А тебе зачем? — поинтересовался я.

— Ну как! Это же время!

— И?

Валери только вздохнула, про себя явно сетуя на мою непонятливость.

— Сначала я подумала про сохранение молодости, — слегка снисходительно улыбнулась невеста.

Я только глаза прикрыл, осознавая масштаб своих проблем.

Ладно, у меня пока только одна женщина в семье, да и та очень молода. А в родах соседей женщин полно. Они ж передерутся за возможность выглядеть на десяток лет моложе своего реального возраста. И никакой год в подземелье их не остановит.

— Но мне пока не надо, — продолжила Валери. — А вот, например, беременность… Кто ж откажется выносить и родить ребенка за месяц?

— Мы не знаем, какое время идет в зачет, внутреннее или внешнее, — мягко остановил ее мечтания я. — Если ты проведешь час внутри убежища, то для твоего организма пройдут все десять часов, как и для внешнего мира, или все-таки только этот самый час?

Валери вскинула на меня сердитый взгляд.

— Вот умеешь ты крылья обломать, — буркнула она. — Но шанс-то есть? Ты же это выяснишь? А вдруг?

— Даже если выясню и все окажется так, как ты хочешь, — покачал головой я. — Лера, подумай про последствия. Допустим даже, в зачет идет внешнее время, и ты реально родишь через неполный месяц сидения в убежище. Ты собираешься сидеть там безвылазно, то есть тебя никто не увидит все девять месяцев? Людям-то мы как объясним твое исчезновение?

— Ну можно же что-то придумать, — замялась Валери. — Просто ты мужчина, тебе не понять. Знаешь, как женщинам плохо и страшно во время беременности? Тошнота, перепады настроения, ноги отекают, да просто ходить тяжело с таким довеском!

— Милая, я все понимаю, — мягко ответил я. — Но я тебя в убежище не пущу в любом случае. Неизвестно, как оно влияет на людей и чем это обернется в будущем. Одно дело — война и вопрос выживания. Тут почти любые риски уместны. Но в мирное время, да еще и с перспективой непонятных последствий для тебя и наших детей? Нет.

— Тебе не понять, — надулась Валери.

— Лера, ты о последствиях-то подумай, — произнес я. — У нас нет других родовых резиденций, ты никуда не уезжала, но при этом ты исчезнешь для всего мира. Думаешь, это никого не заинтересует? Аристократы рано или поздно докопаются до истины. А если кто-то владеет информацией по защитной линии, как Чуйми, например, то они очень быстро концы с концами свяжут. Что замедленное время, что ускоренное — это огромный соблазн. Ты хоть представляешь, сколько влиятельных людей захотят иметь такие возможности? Милая, нас сметут и не заметят. Да безопаснее сразу на всю страну объявить, что я —