Патриот. Смута. Том 16 - Евгений Колдаев

Троица работала отлично и слажено. Сами делили время дежурств и прибывания при мне. Слуга-денщик мой помогал очень сильно, потому что принимал на себя очень большой объем всех бытовых дел по лагерю и был этому рад. Поход его, конечно, тяготил. Но Ванька смирился и даже как-то выдал, что лучше при мне, чем в лагере сидеть.

Сапега и паренек вестовой подошли к костру, поклонились.

— С чем пожаловали, ясновельможные паны? — проговорил я не вставая.

— Господарь московский. — Ян склонил голову. — Ты просил слать гонца в Велиж. Вот, обернулся мой человек.

Я окинул юного посыльного взором. Выглядел он плохо. Усталый, заспанный, дышит не ровно и смердит от него потом и конем так, что сразу понятно — летел, торопился, несся туда и обратно. Без продыху и сна. И это все накладывалось на врожденную худобу и приземистость.

В целом, я уже это отметил, в вестовые отбирались люди легкие. В основном молодежь. Невысокий рост, субтильность — так, чтобы коню не нужно было тащить на себе лишние килограммы.

— Ну говори, рассказывай, что там? Как староста Велижский поживает?

Сапега переглянулся с парнем и начал было сам:

— Прибыл он и как…

— Ян, добрый друг мой… — Улыбнулся я племяннику наместника Великой Литвы. — У подчиненного твоего языка нет? Может лучше из первых уст услышать все? Так желаю, а ты, ясновельможный, коли чего не понятно будет, дополнишь.

— Как… Как угодно будет московскому господарю. — Такой подход явно не понравился пану, но деваться было некуда. Пожалел, что взял с собой вестового. Но, с другой стороны, неужто он думал, что приди один, я не потребую информации из первых уст.

— Рассказывай. — Я уставился на вестового. — Садись к костру и говори. У нас тут у московитов по-простому все. По-походному. И Януш Петр, присаживайся. Сейчас настой горячий на травах местных будет. Ванька мой сам собирал, он в этом деле мастак.

Шляхтичи заняли места у костра и юнец начал доклад:

— Ясно… — Кашлянул. — Господарь московский, несся я быстрее ветра. Два заводных было у меня. Поздней ночью, уже где-то к полуночи, наткнулся на разъезд собратьев рыцарей из Велижа. Как границу пересек, сам не знаю. Там дорога… Дорога, считай направление. Но взрыта тысячами конских ног воинства твоего, ясно… господарь московитский.

Парень явно нервничал, путался в словах, да и говор у него был немного с акцентом, но в целом — терпимо. Суть передавал хорошо.

— Разъезд?

— Да. Поначалу… — Парень вдохнул тяжело. — Поначалу они не поверили кто я и от кого я. Но я письмо показал с печатью. — Он покосился на Сапегу, сидевшего рядом.

— Да, господарь московский. Я же по твоей просьбе и на словах передавал и письмо. Как без письма.

— Все верно. Все отлично сделано, ясновельможные паны. Продолжай. — Уставился на вестового, изучал его пристально.

— Так, господарь московский. Там на дороге. Думаю… Думаю примерно где-то отсюда верст… — Задумался. Верст двадцать, наверное. Может чуть больше. Там же дальше больших рек нет и… Отмечать сложно. — Он плечами пожал.

— И чего дозор?

— Паны рыцари вначале… Вначале повесить меня хотели, но потом… — Говорил он об этом как-то обыденно. Видно, что за недолгую жизнь свою натерпелся паренек в работе вестового чертовски много, и сама смерть его не очень-то и страшила. — Но потом разобрались и… И даже двоих своих отправили со мной до Велижа.

— Ого, сопровождение организовали.

— Да, их там человек двадцать было. Отрядом. Я на их лагерь на дороге вылез. На свет.

— Не побоялся. — Я хмыкнул. Удивляло меня полнейшее бесстрашие этого человека.

— Я рыцарь. Без страха и упрека. — Парень выкатил грудь. — И если в ночи огонь горит близ дороги, значит там либо… Либо московиты, а мы… Мы же теперь не воюем. Либо ясновельможные паны рыцари.

И как с такой логикой мальчонка дожил до своих лет? А если там разбойники или… рыцари и московиты окажутся не так добры или встретят стрелой, а не расспросами. Героический шляхтич. Или… Совершенно дурной на голову.

Но я слушать продолжал и задал вопрос наводящий:

— Ну так в Велиж ты с двумя поехал?

— Да, господарь. И… И один из них сильно разговорчивый был. — Вестовой глянул на Сапегу. Тот вздохнул, рассказывай уж. Чего там.

— Ну, расспрашивал он меня, что да как. Я ему поведал все. Что мол, Сигизмунд… — Парень мотнул головой, через плечо левое плюнул и перекрестился. — Сигизмунд проклятье на себя страшное навлек и… — Он явно хотел сказать что-то иное, но быстро собрался. — И ты, московский господарь, в плену его держишь. А осада… Осада закончилась и ты, московский господарь, с канцлером Сапегой и маршалком Дорогостайским договорился, как истинные рыцари разойтись. Каждый своей дорогой. Раз город Смоленск Сигизмунду нужен был, то погибать за него ни литовцу, ни русскому, ни московиту, ни казаку, никому еще не надобно.

— И как это воспринято было?

— Паны рыцари удивлялись сильно. Ругались громко. То ли… От избытка эмоций. То ли… От неверия. — Он пожал плечами. — Тут не знаю.

— И что в Велиже?

— Ясно… Господарь московский. В Велиж уже ближе к утру прибыли. — Он зевнул.

Парень явно не спал больше суток, судя по его рассказу. Отправили — то его два дня назад рано поутру. Видимо к утру сегодня он добрался до города, ну а потом обратно к нам. Крепкий, несмотря на внешнюю худобу.

— Гонсевский тебя принял?

Вестовой мотнул головой.

— Александр Корвин, он… Мне это еще тот болтливый шляхтич сказал. Сказал, что староста их созвал всех. Они же там навроде войска собирали. Только так и не собрали. Ну и…

— Давай поподробнее. Что за войско и что с Гонсевским?

— Прости… Прости, господарь московский, мысли путаются. Спать — то я… Так, у рыцарей час поспал, пока они решали. И там… Немного в Велиже. Прикорнул, пока ждал. Но там, быстро все было. Солнце еще не взошло.

— Говори. Как расскажешь, сразу отдыхать.

— Я… Да. — Он расплылся в глупой ухмылке. — В общем. — Нахмурился, потер лицо руками, попытался привести себя в норму. — Болтливый этот по дороге что мне рассказал, господарь московский. Я ему сказал, что мы в обход идем и письмо у меня об этом писано. Он обрадовался. Хотя… Хотя радости пытался не показывать. Сказал, что московитов они, конечно, на землю свою не пустят. Оттого и дозором стояли. Только… Только сказал, если так задуматься. Когда отряд конный в четыре тысячи прошел, часть панов