Камарадас - Андрей Алексеевич Панченко

— Младший лейтенант Серёгин?

— Так точно.

— Вы старший группы советских советников отряда коммандос?

— Так точно.

Полковник посмотрел на меня несколько секунд.

— Объясните, почему провалена разведывательная операция.

Я только открыл рот, как меня сразу перебили.

— Хотя нет. Не надо. Причины мы уже выслушали от капитана Морозова ещё до его эвакуации.

Дальше меня просто начали методично размазывать. Мне поставили в вину отсутствие разведданных, потерю группы, плохую организацию операции, недостаточный контроль, слабое взаимодействие с командованием бригады. Несколько раз я пытался объяснить, что группа уходила практически без подготовки, что мы не успели в достаточной мере даже познакомиться и понять на что группа способна, что после последнего боя пришлось заново оборудовать проходы через передний край, но каждый раз меня обрывали на полуслове.

— Не надо оправданий. Нам неинтересно, почему не получилось. Нас интересует результат.

Через несколько минут я вообще перестал что-либо говорить. Стало понятно, что меня вызвали не для того, чтобы разобраться в обстановке, а чтобы назначить ответственного. Когда полковник закончил орать и выдохся, он придвинул к себе карту района Куито-Куанавале.

— Теперь слушайте внимательно.

Он ткнул карандашом в район, где, по нашим предположениям, проходили маршруты снабжения южноафриканцев.

— В течение семи суток вы обязаны добыть разведывательные данные по этому району. Нас интересуют позиции артиллерии, районы сосредоточения бронетехники, маршруты подвоза боеприпасов и топлива, пункты управления, переправы и районы сосредоточения резервов. — Он поднял на меня глаза. — Каким способом вы это сделаете, меня не интересует.

Полковник сделал небольшую паузу и продолжил уже жёстче:

— Хотите — отправляйте одну группу. Хотите — две. Хотите — весь отряд коммандос целиком. Используйте разведроту, проводников, кого угодно. Но через неделю разведданные должны лежать у меня на столе.

Я молчал.

— Вы меня поняли, младший лейтенант?

— Так точно.

Я смотрел на карту и понимал, что человек, произносивший эти слова, скорее всего ни разу сам не ходил ночью через линию фронта в тыл противника. Для него это были стрелки на карте и цифры в донесениях. Для меня — люди, с которыми я жил в одной траншее последние недели.

— Задача ясна? — спросил полковник.

— Так точно.

— Свободны.

Я вышел наружу, чувствуя, как внутри медленно закипает злость. Лапин ждал возле входа.

— Ну что?

— Через неделю мы должны принести разведданные.

— Как? Как образом?

Я невесело усмехнулся.

— Любым образом. Нам разрешили использовать всех, кого захотим. Разведроту, проводников, все группы отряда коммандос, кого угодно короче. По их логике, если одна женщина не может родить ребенка быстрее чем за девять месяцев, то девять женщин родят его за один. Что хочешь говорят делай, главное — результат.

Лапин несколько секунд молчал.

— Они хоть понимают, что произошло с группой Жулиана? Что они скорее всего погибли?

— Понимают дружище, всё они понимают. Только им похер. Потому что им нужна информация и всё остальное их сейчас не интересует.

Я достал карту, ещё раз посмотрел на район, отмеченный полковником, и всерьёз задумался не о том, как выполнить приказ, а о том, как сделать это так, чтобы через неделю мне не пришлось объяснять, куда исчезла ещё одна группа. Мы медленно пошли к своему блиндажу. Лапин что-то говорил, но я уже почти не слушал. В голове крутилась одна и та же мысль. Жулиан был лучшим, что у нас имелось. За эти недели я успел увидеть его в работе. Он прекрасно ориентировался в буше, умел скрытно двигаться, хорошо чувствовал местность, а его бойцы были едва ли не единственными в бригаде, кого действительно можно было назвать разведчиками, а не просто пехотой с автоматами. Да, им не хватало опыта, дисциплины и подготовки по советским меркам, но среди коммандос они были элитой. И если не справились они, то остальные группы не справятся тем более.

Можно было, конечно, выполнить приказ буквально. Собрать ещё одну группу, за пару дней попытаться натаскать людей, провести десяток занятий, повторить маршрут, объяснить сигналы, порядок отхода, действия при встрече с патрулём, научить пользоваться картой и компасом. Только я слишком хорошо понимал цену такой подготовки. За несколько дней из обычного солдата разведчика не сделаешь. Особенно если вчера он ещё сидел в окопе и стрелял по атакующей пехоте.

Получалось, что начальство предлагало решить проблему, которая уже один раз закончилась гибелью лучших людей, отправив туда менее подготовленных.

Я мысленно перебрал всех, кто сейчас был рядом со мной.

Богдан. Отличный сапёр. Если потребуется пройти через минное поле или снять мину, лучше него у нас человека не было. Игорь Быков. Спокойный, аккуратный, с холодной головой. Он так же, как и я был когда-то заместителем Морозова. Рация, ориентирование, работа с картами, боевой опыт — лучше него я не знал никого. Али вообще словно родился разведчиком. Тихий, терпеливый, наблюдательный. Если нужно часами лежать без движения или вести скрытое наблюдение, лучшего напарника трудно придумать. Все трое прошли Афганистан. Все трое понимали друг друга без длинных объяснений. Мы вместе учились, вместе воевали, вместе проходили подготовку перед Анголой. Нам не нужно было неделями притираться друг к другу или объяснять элементарные вещи. Да и я за это время успел изучить передний край не хуже местных. Вместе с Морозовым мы облазили нейтральную полосу вдоль и поперёк, проверяя проходы, ориентиры, ложбины, пересохшие русла и участки кустарника. Некоторые ангольцы знали эти места хуже меня. По крайней мере, ночью я уже чувствовал себя там гораздо увереннее, чем многие бойцы разведроты. Чем дольше я об этом думал, тем меньше мне нравилась идея снова отправлять ангольцев.

Лапин словно прочитал мои мысли.

— О чём задумался?

Я остановился повернулся к нему, решая, стоит ли ему озвучивать свои мысли. Лапин однозначно будет против, а с другой стороны, в решении этой задачи он мне не советчик и не помощник. Пусть майор опытный кадровый офицер, но он переводчик, а не разведчик, у него другие задачи.

— Посмотри сам. Жулиан был лучшим командиром коммандос в бригаде?

— Наверное.

— Не наверное, а был.

Лапин кивнул.

— Его группа тоже была лучшей. Если они не смогли вернуться, то почему следующая группа должна оказаться удачливее?

Он ничего не ответил.

— Не окажется, — сказал я уже сам. — Мы просто отправим на смерть ещё десяток человек.

Лапин внимательно посмотрел