Камарадас - Андрей Алексеевич Панченко

ищете форму, снаряжение и оружие под юаровцев. Я пришлю вам тот тухлый образец, что мы с Морозовым раздобыли. На правом берегу это сделать проще. Тут город, склады, трофейные команды, кубинцы, ангольцы, вся эта помойка войны, где при желании можно найти даже сапоги Наполеона, если знать, у кого спрашивать. На крайний случай в городе найдётся швея, которая за пару банок тушенки нам форму перешьет, из старых португальских запасов.

Богдан сразу кивнул.

— Трофейный склад у старого элеватора. Я там уже был. Видел R4, разгрузки, какие-то панамы, ремни, даже ботинки попадались.

— Вот с него и начнёте. Нужно шесть комплектов. Один офицерский, два сержантских и остальные на рядовых. Одна форма УНИТА, для проводника. Не парадные, а такие, чтобы в поле не бросались в глаза. Форма, ботинки, разгрузки, фляги, подсумки, всё, что получится подобрать. Желательно без дыр от осколков и без хозяев внутри.

— А оружие? — спросил Быков.

— Тоже подбирайте. Если пойдём под юаровцев, с АК лучше не светиться. R4, если найдёте живые, пулемёт нам тащить не надо. Главное — чтобы всё выглядело правдоподобно со стороны.

Али задумчиво посмотрел на меня.

— А если оружие окажется убитое?

— Тут трофейного оружия по бригадам много раскидано, если что конфискуйте у владельцев, меняйте на наше, советское. Но я думаю на складах найдётся нормальное. Здесь после последних боёв трофеев должно хватать. И кстати, рация нам нужна тоже южноафриканская, насколько я знаю, за время обороны города штук десять ДРГ успели задавить, от них хоть одна, но должна была остаться. Только без шума, — предупредил я. — Официально мы ничего ещё не готовим. Скажите, что нужно для изучения трофейного снаряжения и занятий с коммандос.

— А если спросят, зачем формы шесть комплектов, и оружия? — уточнил Богдан.

— Скажете, что для наглядности. Один офицер, двое сержантов, двое рядовых «Буфало», один проводник УНИТА.

Быков кивнул.

— Понял. А ты?

— А я возвращаюсь на левый берег. Буду считать маршрут, искать проводников и думать, как это продать начальству так, чтобы они не успели меня расстрелять до выхода.

— Проводников всё-таки берём? — спросил Али.

— Одного или двух, если найду подходящих. Местных охотников или разведчиков, которые знают местность. Идти в чужой буш без такого человека глупо, а брать с собой лишнего переводчика ради разговоров, которых быть не должно, ещё глупее.

Быков одобрительно хмыкнул.

— Тогда смотри среди разведроты. Там наверняка есть пара старых бойцов, которые не слишком разговорчивые, зато по следам ходят прилично.

— Посмотрю. — Я поднялся. — Пока ничего никому не говорите. Найдёте форму — покажете мне, сравним с образцом. Если не найдёте, будем думать другой вариант.

— Найдём, — сказал Богдан.

Обратно я переправлялся уже затемно. Лодка шла медленно, мотор тарахтел неровно, вода под бортом казалась чёрной, а на дальнем берегу вспыхивали короткие огни трассеров. Ночь только начиналась, и вместе с ней начиналась работа, о которой пока не должен был знать почти никто.

В блиндаже на левом берегу меня ждал Лапин. Он сразу понял по моему лицу, что разговор с парнями закончился именно так, как он и ожидал.

— Они согласились?

— А ты сомневался?

— Нет. Поэтому и спрашиваю без надежды.

Я снял планшет, положил его на стол и сел рядом.

— Завтра начинаем готовиться. Начальству доложу только тогда, когда у меня будет план, маршрут, состав группы, снаряжение, проводники, точки выхода, связь и запасные варианты отхода.

Лапин посмотрел на меня с сомнением.

— А если они скажут, что ты всё это должен был согласовать заранее?

— Скажут, обязательно скажут.

— И что?

— А я отвечу, что выполнял приказ добыть данные любой ценой. Сами сказали — делай что хочешь.

Лапин потер лицо ладонями.

— Ты понимаешь, что они могут запретить? Нельзя советникам участвовать в боевых операциях, тем более в тылу. Вы можете не вернуться.

— А блять торчать тут неделями под артобстрелами можно? А атаки отбивать в передовой линии? А может быть можно по нейтралке ползать по минным полям, изучая местность и готовя рейды? Риск тот же, если не больше. Так мы сделаем всё сами, рискнув один раз и свалим из этого ада. Поэтому и доложу, когда всё будет готово. Запретить пустую идею легко. Запретить готовую операцию, когда других вариантов нет, сложнее.

Он долго молчал, потом вздохнул.

— Ты всё-таки совсем как Морозова стал.

— Не оскорбляй.

— Это не оскорбление. Это диагноз.

Я усмехнулся, но ничего не ответил, взяв со стола бинокль я поднялся. До рассвета оставалось всего пара часов часов, и тратить их на сон уже не имело смысла. Нужно было найти дорогу туда, где пропала лучшая группа Жулиана, и придумать, как пройти дальше, чем они, не повторив их судьбу.

Глава 9

Следующие двое суток слились для меня в один бесконечный день. Спал я урывками. Всё остальное время уходило на подготовку. Я не вылезал с переднего края, наносил на карту ориентиры, разговаривал с командирами подразделений, расспрашивал сапёров, артиллеристов, водителей, разведчиков. Любая мелочь могла оказаться полезной. Кто-то видел, как по минному полю ходили гиены, кто-то заметил свежие следы техники, кто-то случайно наткнулся на тропу, которой пользовались местные жители ещё до войны.

Проводников удалось найти почти случайно. Командир разведроты вспомнил о двух бойцах, которых обычно использовали именно как проводников, потому что оба были местными жителями, выросшими в этих местах задолго до войны и знали буш как свои пять пальцев.

Первого звали Паулу. Второго — Самуэл. Оба свободно говорили по-португальски, на местном наречии и понимали африкаанс настолько, чтобы разобраться в разговоре противника или ответить несколькими фразами при необходимости. Когда-то их семьи жили в деревнях севернее Куито-Куанавале. Потом пришла война. У одного во время рейда УНИТА погибли жена и двое детей. У второго сожгли деревню, а старшего брата расстреляли за помощь правительственным войскам. После этого оба добровольно ушли в ФАПЛА и уже несколько лет воевали проводниками при разведчиках.

Они не производили впечатления профессиональных военных. Худые, молчаливые, почти всегда босиком или в старых порванных ботинках, с потрёпанными автоматами за плечами. Но стоило разговору зайти о местности, как они начинали вспоминать каждый пересохший ручей, каждую тропу, старые охотничьи стоянки, термитники и броды через небольшие реки так подробно, будто ходили там вчера. Именно такие люди нам и были нужны.

Тем временем с правого