Камарадас - Андрей Алексеевич Панченко

берега пришло сообщение от Быкова. Форму нашли. Нашли даже больше, чем рассчитывали. После последних боёв на трофейных складах действительно скопилось немало южноафриканского имущества. Несколько комплектов формы Рекки и «Буффало», ботинки, разгрузки, фляги, ремни, панамы, ранцы, индивидуальные аптечки, радиостанцию юаровского производства с запасными аккумуляторами, несколько исправных винтовок R4 и даже пистолет, принадлежавший когда-то какому-то офицеру. Почти всё пришлось перебирать по нескольку раз, менять детали, подгонять размеры, очищать от грязи и засохшей крови, но в итоге комплект выглядел настолько убедительно, что с нескольких десятков метров отличить его от настоящего было невозможно. Когда я вечером переправился посмотреть на результат, Богдан только довольно улыбнулся.

— Когда Игореха в это оделся, у меня аж рука к автомату непроизвольно потянулась. Вылитый африканер, и рожа надменная, будто ему все должны и обязаны.

Он оказался прав. Если снять советские часы, убрать наши ножи и повесить юаровские фляги, мы выглядели совсем иначе. Чужая форма превращала советских спецназовцев в бойцов коммандос Рекки или «Буфало» мгновенно. Али тоже преобразился. Потрепанная форма рядового бойца УНИТА, широкополая панама, скрывающая пол лица, и вместо казаха, перед нами оказался настоящий бушмен. Правда здоровенный, и очень светлый, но если не обращать на это внимание, то выглядел он довольно убедительно. К тому же себя я утешал мыслью о том, что в рядах УНИТА воюет много наемников, в том числе азиатов и даже белых, и встретить такого бойца в УНИТАвской форме было вполне возможно, хоть и не часто. Этих наемников даже брали в плен, судили, расстреливали или меняли, в том числе и на советских граждан, попавших в руки УНИТА или ЮАР. Так что с тем, что наш «бушмен» сильно смахивает на казахского тяжелоатлета я внутренне смерился. Тем более, что по нашему плану, вступать в близкий контакт с противником мы не собирались.

Теперь оставалось сделать последний шаг. На третий вечер я вновь пришёл на командный пункт бригады. В руках у меня был рапорт, где я подробно описал состав группы, ничего не утаивая. Эта бумага была нужна чисто формально, я успел как следует изучить главного советника двадцать первой бригады, и я знал, что он её даже читать не будет. Полковник любил, когда ему докладывали лично и устно. Рапорт просто бросят в кипу точно таких же бумаг, но, если что-то пойдет не так, или потом ко мне возникнут вопросы, если я конечно жив останусь, он мог «прикрыть мою задницу».

Так и вышло. Мой рапорт полковник просто сунул в свою офицерскую сумку, и приказал доложить устно. На этот раз я докладывал спокойно, без лишних подробностей. Доложил, что разведывательная группа полностью укомплектована, получила необходимое снаряжение, оружие и средства связи, подобраны два проводника из разведроты, хорошо знающие район будущих действий, маршрут разведан, варианты отхода рассчитаны, взаимодействие организовано, связь через майора Лапина обеспечена. Ни слова о том, что основу группы составляют советские советники, я не сказал. Формально я не соврал ни в одном слове. Полковник слушал молча, изредка задавая уточняющие вопросы.

— Бойцы там опытные? Не подведут?

— Бойцы самые опытные из имеющихся — Честно доложил я — Моя группа советников будет лично контролировать выполнение операции, я беру на себя общее руководство.

— Это ты молодец конечно, что берешь на себя руководство. Только ты не забывай, что ты ещё за эту операцию лично отвечаешь. Не справишься, подведешь, будут последствия. — Полковник посмотрел на меня с усмешкой.

— Вот поэтому и буду лично контролировать — Ответил я, а про себя подумал, что если мы не справимся, то спрашивать будет не с кого. Ну а последствия? Что они мне сделают? Победителей не судят, под трибунал меня отправят только если я выживу, но задачу не выполню. А это вряд ли, тут только два варианта, или мы всё сделаем как надо и вернёмся победителями, или не вернёмся вовсе.

— Когда они готовы выходить?

— Хоть сегодня ночью.

Он удовлетворённо кивнул.

— Хорошо. Не затягивайте. Каждый потерянный день работает на противника.

— Понимаю.

— Разрешаю проведение операции. Действуйте.

Я козырнул и вышел наружу, стараясь ничем не показать облегчения. Уже за дверью меня догнал Лапин.

— Ну?

— Разрешили.

— Так просто?

— Просто.

Он недоверчиво посмотрел на меня.

— Они точно поняли, кого именно ты отправляешь? Ты свой рапорт ему отдал?

Я невольно усмехнулся.

— Думаю, каждый услышал именно то, что хотел услышать. Полковник решил, что речь идёт об очередной группе коммандос. Я не стал его разубеждать. Ну а рапорт он даже читать не стал, но это только его половые проблемы.

Лапин покачал головой.

— Если всё закончится благополучно, тебе это забудут. Если нет…

— Тогда будет уже всё равно.

Мы ещё некоторое время молча стояли возле входа в блиндаж, прислушиваясь к далёкой канонаде. Подготовка закончилась. Теперь оставалось только дождаться темноты и сделать первый шаг туда, откуда назад не вернулась группа Жулиана.

В двадцать три ноль-ноль, группа в полном составе уже была готова к выходу. Я был одет в форму юаровского лейтенанта, Игорь и Богдан несли на своих плечах знаки различия сержантов, ну а Али и два наших проводника были одеты как рядовые. Наши лица и руки были покрыты черной краской без запаха, которую обычно использовал юаровский спецназ. Я сам лично проверил каждого, да так, что это можно было принять за обыск.

В этом выходе действовал принцип «чистых карманов», который обязывал группу полностью отказаться от советского имущества. Наше снаряжение, оружие и даже предметы быта состояли исключительно из трофеев SADF или предметов снабжения повстанцев УНИТА. Группа даже в качестве продуктов питания взяла с собой юаровские рационы. Они были упакованы в прочные картонные коробки, покрытые воском для защиты от влаги. Внутри все банки были покрыты специальным матовым зеленым лаком, чтобы они не блестели на солнце. Пайки ЮАР были очень калорийными и качественными и найти их оказалось куда сложнее, чем трофейную форму. В них входили консервированное мясо, овсяная каша быстрого приготовления, сухое печенье, шоколадные батончики, сухофрукты, растворимый кофе и сухой напиток Isotonic. В качестве фляг для питьевой воды с собой у нас были пластиковые двухлитровые фляги SADF в чехлах цвета «нутрия», которые крепились на юаровскую ременно-плечевую систему. Для очистки воды из местных рек у каждого с собой были юаровские хлорные таблетки. Ни каких предметов гигиены мы с собой не брали. Бриться мы не будем, а мыться предполагалось только чистой водой без мыла. В