Поисковик - Роман Добрый

прям все брошу, и помчусь искать «приоритет». Это в начале боя, когда звенья еще только сходятся, происходит автоматическое распределение мишеней. И вся задача этого действа — не дать пилотам мгновенно свалиться в кучу, выбрав для себя целью, один и тот же истребитель врага. То есть только чтобы сохранить подобие строя в первые мгновения. Так что сейчас, когда уже началась свалка, никто не обращает внимания на своих подопечных. Кого поймали в прицел, того и плющат.

Эти размышления пролетели в моей голове за секунды, пока я ввинчивался в мельтешение истребителей, падая на хвост первой попавшейся красной метке.

— Держи, ублюдок! — оскалился я, вбивая в корпус противника длинную очередь из бортовых пушек — и вот тебе на сладкое! — вдогонку ушли две ракеты с интервалом пуска в одну секунду, чтобы у них было больше шансов прорваться сквозь шашки.

Что-то еще выжать из ситуации не получалось, со спины вражеского аппарата меня согнали его товарищи, сами усевшиеся на меня. Начинаю крутить объемные восьмерки, сбивая с себя маркер чужого прицела. Да где все мои⁈

— Мрак! — такой позывной прилип ко мне за время обучения — Делай «Град». Пошел! — а вот и кавалерия.

Бросаю свою машину резко вверх, с завалом на колпак кабины. Начало исполнения другой фигуры высшего пилотажа — «петли». Этот прием у меня получается отлично. По канонам пилот должен совершить полное вращение «через голову», возвращаясь в туже плоскость из которой стартовал, но уже за спиной бывшего преследователя, превращаясь из жертвы в охотника. Вот только контрмеры к этому маневру, инструкторы дают уже на первом занятии. Так что только полный идиот позволит этим финтом оседлать себя. Мой ездок дураком не был, сразу же рванувшись вниз и влево, закручивая «аркан» — тот самый контрприем. На что мы с Птахой, в девичестве Кирой, и рассчитывали.

Град — наш с напарником резкий ответ любителям канона. Изображая классическую «петлю», я оборвал ее исполнение ровно на середине — в наивысшей точке разворота, резко меняя плоскость и угол полета. То есть, сваливаясь на курс перехвата сверху под острым углом. При этом перегрузки навалились такие, что из носа и ушей потекли липкие теплые ручейки. В глазах потемнело. А компенсаторы взвыли дурниной. В атмосфере такой фокус не пройдет. Да и вакууме дорого обходится. Но главного я добился — вышел на атакующий курс первым. Сейчас ии противника верещит о захвате системой наведения, и единственное, что ему остается, бросить «аркан» незавершенным, уходя в «бочку» — вращение вокруг собственной оси. Так себе защита, но часть снарядов пройдет мимо, выигрывая пилоту время на другой маневр. Тот, на который ему никто не даст шанса. Пока я рисую затейливые вензеля, Птаха обычным скольжением выходит в лоб жертве. И к моменту начала бочки уже откроет огонь. От двух разнонаправленных трасс снарядов увернуться вряд ли выйдет, будь ты хоть богом пилотирования. Вжимаю гашетку бортовых дыроколов.

— Зафиксировано поражение цели — оценил наши старания ии.

— Есть, сделали его! Птаха ты вовремя!

— Борт четыре восемь два недоступен — прокомментировал бортовой мозг.

— Какого⁈

— Внимание! Ракетная атака!

Черт — швыряю машину в маневр уклонения.

— Захват системой наведения — не унимался ии.

Да твою же мать! Как он понял, в какую сторону я ломанусь⁈ Вибрация обшивки показала, что не только понял, но и попал. Хреново!

— Внимание! Возгорание топливной системы. Критические повреждения второго левого двигателя.

— Отстрел шашек! Глуши движок! Подать пену! — ракеты никуда не делись, а выбитое одно из четырех сопел еще не так критично, если не тупить и вовремя задавить пожар.

— Отстрел ПРС произведен. Пожар локализован. Тяга снижена — сухо отчитался бортовой ии.

— Будем жить! — прохрипел я, закладывая очередной вираж, дающийся тяжелее обычного из-за недостающей тяги.

Но как основательно приложил, сволочь! Наверняка и Птаху он подрезал. Нужно скидывать его с себя!

— Захват… — ии еще только начал фразу, а я уже реагировал.

«Кобра», будь ты трижды счастлив! Без одного движка не такая крутая и резкая как положено, но противник все равно не успевает среагировать. Его очередь рвет пустоту, а он сам проскакивает мимо, подставляя спину.

Выравниваюсь. Целей нет. Куда делся, падла? На всякий случай кидаю машину в сторону. Поздно. Дробь попаданий сотрясает истребитель. Твою ж мать!

— Борт четыре восемь один. Вы уничтожены. Вернитесь на носитель — боевая рубка зорко следит за учениями.

Ну что, отлетался непонятно как. Вроде два в минусе, но и сам в кашу. Хорошо хоть «сбили» меня с повреждениями относящимися к совместимыми с жизнью. Правда, неизвестно что с ведомым. В общем — сложно сказать, во что оценят мои потуги первые номера эскадрилий.

Бегло просматриваю полученные «пробоины», отмеченные красной «вражеской» краской — будущий техник, сожрет меня без соли и приправ. Внешние камеры дают неплохой обзор машины. Раскрасили знатно, хорошо хоть колпак не задет, значит, если бы это были реальные дыры, а не кляксы учебного боеприпаса, до корабля базирования машинка бы дотянула. Все лучше чем плавать в пустоте ожидая эвакуатор. И совершенно не факт что свои успеют первыми. Короче, дела не так плохи, как ощущаются.

Напоследок кинул взгляд на радар. На крыле осталась всего пара пилотов из моего набора, остальных уже отправили отдыхать. Да и уцелевших счастливчиков сейчас раскатают в тонкий блин. Два против семи не танцуют. Засада. Предстоящий разбор обещает быть неприятным. А ведь от него так много зависит! Распределение по эскадрильям — приговор на ближайшие три года. Лишь бы проскочить мимо «Бешеных Пантер», согласен даже на «Птенцов Бездны», лишь бы не к кошкам! Вообще удивительно, чем более пафосное название носит отряд, тем меньше в нем действительно стоящих пилотов. Традиции такие, что ли?

Жаль с моими результатами в «Зеро» не попасть. Но лучшие на то и лучшие, что не берут к себе кого попало. Правда их и суют в самое пекло.

Мысли плавно перетекли от ближайшего будущего к довольно отдаленному прошлому. Мы с Кирой все же умудрились, каким-то чудом, протиснуться в касту пилотов. Что было довольно легко. Как оказалось. Во всяком случае, я так и не понял, что тогда реально зависело от нас самих.

Сложно стало потом, с началом полетов. Чтобы не вылететь обратно в пехоту, пришлось знатно умыться потом и кровью. Этот год с небольшим, стал настоящим испытанием. Каждый день было ощущение, что еще немного, вот буквально чуть-чуть, и