Поисковик - Роман Добрый

По итогам ежемесячных экзаменов в пустоте, обратно выпнули почти половину набора — те, кто не брал все более высокую планку пилотирования, росшую от месяца к месяцу. Еще треть списали из-за того, что они не смогли на должном уровне освоить теоретическую часть и боевую подготовку.

Просто летать и стрелять, куда-то в пространство, мало. Еще нужно понимать, как это все работает — узлы машины, что они могут выдержать, а что им противопоказано в принципе. Уметь читать «поле», чтобы грамотно реагировать на стремительно изменяющуюся обстановку. И, определенно, быть готовым выполнить задачу, даже если тебя сбили. Или, хотя бы не сидеть, сложа руки, отдавая инициативу противнику. Жив? Значит, можешь принести пользу!

Так что нас натаскивали еще и по азам диверсионной деятельности, рукопашному бою, простенькой тактике наземного сражения — только бы не слишком тупили, подрывному делу, маскировке и базовым принципам выживания на условно вражеской территории — на передовой, в тылу, в глубоком тылу, вообще в нейтральной, но агрессивной местности.

Профи, естественно, никто не стал, но по верхушкам кое-как пробежались, чтобы иметь хотя бы теоретическое представление о своих действиях в похожих ситуациях. Не дай боги пустоты, пригодится все это на практике. В общем, кое-что сбитый пилот нашего набора может. Как минимум не сдохнуть за первые пару часов — точно. Особенно, если окажется на поверхности планеты. В космосе все слегка сложнее.

От воспоминаний меня оторвала необходимость посадить машину. Помню, как дрожал от волнения в первый раз. Зато сейчас вписал истребитель четко в центр круга посадочной площадки — шик! Не зря инструкторы сутками гоняли нас на конвейере — взлет, квадрат вокруг носителя и посадка. Затем снова взлет. И так сутки к ряду, пока последний хромой на голову идиот, не перестанет ошибаться и таки посадит машину на платформу с закрытыми глазами.

— Новичкам прибыть в зал брифинга на разбор.

Первое что я услышал, откинув колпак кабины истребителя. Снаружи он выглядел еще более удручающе. Показания приборов давали только общий обзор повреждений узлов и агрегатов. Внешние камеры показывали большую часть, но тоже далеко не все. Настроение резко упало ниже нуля. По факту, за кляксами тренировочных имитаторов, родной, серебристый, цвет обшивки скорее угадывался, чем был реально виден. Отлупили меня знатно, от хвоста до носа, лишь чудом не задев колпак. Твою ж мать!

— Новичкам прибыть в зал брифинга на разбор — снова пробасил голос под потолком ангара.

Да, это не «Орион». На походных сортировочных центрах, распределяющих пополнение по флотам — труба пониже и дым пожиже. Позволить себе полноценный ии станции здесь могут, но, видимо, не считают нужным. Да что там! На учебных машинах бортовые компы были мощнее, чем на тех, что оседлали сейчас мы. Все же станция «Нархат» — периферийная зона, хотя здесь без дела тоже не сидят. Но массовое обновление парка техники дело дорогостоящее.

Хорошо хоть жребий выпал сюда, а не на разваливающийся «Выплеск». Там, говорят вообще абзац, чуть ли ни на «Защитниках» летают. И соответственно попасть оттуда на более или менее хорошее место службы совершенно не реально.

Конечно, курсанты любят приврать, все же «Защитник» такая древность, что помнит еще первый имперский мятеж, но даже здесь, в пятом по силе сортировочном центре соединенных сил наемников, курирующий так же оснащенные им флоты и группы, летают далеко не на «Фантомах» — последней разработке военного концерна «Удар». И не на «Тайфун» — основной машине ССН. Впрочем, наговаривать на выданный «Рокот», третьего поколения, не стану. Да ии здесь ниже классом, компоновка приборов иная и запас боеприпаса скуднее, но и все. Хорошо, возможно чуть хромает маневренность — тяга движков слегка отстает от «Тайфуна», но теперь точно все. Рабочая военная машинка — вполне достойная, как показал учебный бой. Опять же у каждой модели свои плюсы и минусы. Так что ничего страшного — привыкну.

— Новичкам прибыть в зал брифинга на разбор — повторил дежурный по станции.

— Да иду я, иду — беззлобно рыкнув, я все же прибавил шаг.

Станции у наемников «Атланта» однотипные. Или мне так повезло, что «Орион» и «Нархат» построены по одному проекту? В общем-то, не особенно важно. Главное, что ноги сами меня несли в зал брифинга, почти без участия головы. За годы учебки, маршрут от ангаров до помещений курсантов, намертво въелся в память тела. Есть время подумать.

И это хорошо. Потому, что сейчас мои мысли занимал один крайне животрепещущий вопрос. А когда я успел настолько измениться? Нет, все понятно — повзрослел, знатно расширил кругозор, прошел через серьезные нагрузки и так далее. Даже понятно то, что в детстве все видится гораздо проще и наивнее, что ли. Но вот так радикально и стремительно? Или это нормально?

Как застенчивый пацаненок с окраин Южного, мечтающий о новых видах дронов и о том, чтобы не попасть под пресс местной шпаны, за неполный десяток лет эволюционировал в уверенного в себе пилота истребителя? Как тощий шкет превратился в подтянутого бойца? Ведь именно так все обстоит. Буду честен с собой — некогда я всеми силами увиливал от драки, но с прилетом на «Орион», чуть ли не сам ее искал. Или раньше все это началось? Когда? В средних классах школы? Вполне возможно. Ровно в тот момент, когда я переступил порог учебного лагеря ветеранов «Шато». Нужно это обдумать. И вот еще что — а не поменялись ли мои стремления? Не произошла ли подмена? Чего я хочу?

Прислушавшись к себе, не нашел однозначного ответа. Стремление вывезти маму из той дыры, куда их с отцом сослали, никуда не делось. Но вот безудержное желание стать рейдером — потускнело. Не ушло целиком — осталось, но ощущалось оно уже не как самоцель, а лишь как этап. Важный, нужный, но более того.

Меня очаровал космос. Всего за год холодная, удивительно красивая пустота, наполненная десятками тысяч огней звезд, рваными кляксами туманностей, разрываемая выхлопами дюз кораблей, она пленила мои мечты. Мне нравилось здесь. Хотелось летать. Хотелось заглянуть в каждый, даже самый далекий уголок пространства. Узнать его тайны. Понять и впитать в себя космические просторы. Вот так.

Тряхнув головой, словно собака, загнал эти мысли как можно глубже. Нельзя людям показывать свои надежды — растопчут. Высмеют и извратят. Плюнут в самую душу