Поисковик - Роман Добрый

собрали в ангаре, где объявили крайне хреновые вести. С текущего набора срок контракта увеличивается. Для пехоты до двух лет, из которых год будет отдан более серьезной подготовке. Это против полутора прежних. И чем дальше, тем хуже.

У тех, кто наберет достаточно баллов на учетке, для попадания в механизированные части — срок контракта вырастет до трех лет. Их обучение продлится полтора года, после чего те же полтора года в поле.

И совсем кисло придется пилотам. Два года учебки из пяти лет контракта. Это много. Очень. Раньше, до конца стандартного контракта, доживало где-то две третьих набора. К концу второго, еще треть из них отдавала душу богам пустоты. Хотя подписавшие второй срок уже числились ветеранами — матерыми асами, прошедшими жесткую мясорубку сотен боевых вылетов.

Но корпорации плевать. Руководство перестал устраивать уровень подготовки мяса, которым они бреши в финансовых сводках затыкают. Прежде чем сдохнуть, боец должен выполнить задачу. А дальше может с чистой совестью испускать дух. Не важно, пехотинец ли это, растянувшийся в скафе на изрытом взрывами поле боя. Оператор ли боевой машины, что коптит на том же поле черным дымом догорающей внутренней обшивки, пробитой артиллерийским снарядом. Или окаменевшие от низких температур останки пилота-истребителя, в тонком летном комбезе, плывущее в черноте космоса рядом с обломками летательного аппарата.

Для корпорантов мы всего лишь расходный материал — набор статей прибыли и затрат. За бухгалтерскими отчетами и экономическими анализами эффективности, не видно людей. Так проще, так не нужно задумываться. При освоении рудного бассейна с таким-то рудным элементом, понесены дополнительные затраты в размере таком-то, для обеспечения достаточного противодействия корпорации такой-то. Сухие строки отчета, таящие за собой списанные под ноль две пехотные роты, взвод бронетехники и два истребителя не вернувшиеся на носитель. Одного пилота выловили, но он поймал кессонку и больше непригоден к полетам, второго не нашли в принципе. Но кому, какое дело до мяса? Главное, что корпорация удержала перспективную точку разработки редкоземельного элемента. Лишние два дня добычи покроют издержки и принесут прибыль.

Так что новость об увеличении срока контракта, пусть и с более тщательной подготовкой кадров, знатно испортила настроение кандидатам в курсанты. И на этом плохие новости только начались. За два месяца набор освоился на базе и начал вводить привычные для себя порядки. Ну как вводить,… пытаться. Но все же, за шестьдесят дней мне с напарником, пришлось изрядно хлебнуть дерьма.

Хотя и положительные моменты временами нет-нет, да всплывали. Так, например, Кире удалось привить стремление стать самостоятельной личностью, а не иждивенкой, покупающей спокойствие, раздвигая ноги. Но скольких трудов и нервов это мне стоило….

Трудности с местным контингентом начались уже на второй день. Буквально с утра. Стоило только покинуть кубрик, чтобы отправится на первую тренировку. Звонкий шлепок гулким эхом отразился от пустых стен коридора.

— Какая шикарная задница, детка!

Да, выдающуюся фигуру напарника, не смогла скрыть даже утилитарная форма базы, сидящая на всех мешком. На всех, кроме нескольких исключений, одним из которых, к моему глубокому сожалению, является Кира. Серая ткань робы упруго натягивается и спереди и сзади, очерчивая приятные взгляду выпуклости, с которыми мы еще хапнем горя.

На этот раз, на зуб нас решил попробовать кто-то из старшего потока, уже заканчивающих подготовку. Кира молчала. Только ойкнула и привычно вжала голову в плечи, отдаваясь на волю случая. Я тоже решил пока не лезть. Девушка должна сама обрести чувство собственного достоинства. И желание его защищать. Искусственно в таком возрасте этого уже не привить. Если будет продолжать молча глотать такое обращение, все мои усилия пропадут втуне. Так что я просто подпер стену плечом и молча ждал развития ситуации. Для меня уже все ясно, как дважды два — провокация. Тупейшая провокация нас на нарушение устава базы — развязывание драки. Посмотрим, что будет дальше. Это уже не очередь к медикам, где никому до нас дела не было.

— Молчишь? Это ты зря, люблю, когда соски в моем присутствии визжат от восторга.

И снова от девушки ноль реакции. Покорное ожидание пока другие решат ее судьбу.

— Эй, ты, что язык проглотила? Или это чмо — кивок в мою сторону — тебя смущает?

— Слышь, ты бы выбирал выражения. Я ведь могу и обидеться.

— Ой, как я испугался, свали отсюда, чмо, пока я добрый!

— А то что?

— Ты че, бессмертный⁈

— Да он вообще охреневший! Валон, просто так нам по роже съездил, ушлепок!

— О! Я смотрю, крысята нашли себе нового папочку? Шустрые, твари.

— Ха! Так это мы сейчас исправим — этот боров попер на меня, замахиваясь для удара.

Дебил. Здоровый, сильный, но тупой и медленный — классика. Увернуться от его нелепого замаха не составило бы труда, но искин станции должен зафиксировать, что драку начал не я. Еще лучше, если при этом у меня будет пару ссадин, тогда отделаюсь рапортом. Так что я лишь слегка изменил положение головы, чтобы удар прошел вскользь, рассадив мне губу.

Отлично. Теперь у меня развязаны руки. Их трое, я — один. Первый удар нанес не я. Сержант не прикопается. От следующего удара этого Валона я увернулся с легкостью, вместе с тем перемещаясь ему за спину. А затем влепил ему от всей души под основание черепа, предварительно приложившись под колено. Два приема почти слившиеся в один, припечатали этого придурка рожей прямо в рифленый пол станции. Н-да… если у всей пехоты такая подготовка, то я начинаю понимать руководство корпорантов. На таких далеко не уедешь.

Крысят как ветром сдуло. Недавних плюх и демонстрации силы сейчас, им вполне хватило. Да они меня не слишком занимали. Рванул борова за воротник, притянув к себе, заодно замыкая его шею в удушающий прием. И пока он брыкался, усиливал сжатие.

— Не стоит задевать меня и моего напарника, это плохо заканчивается. Запомни сам и передай другим. Уяснил? Не слышу ответа! — пришлось сжать руки еще, сильнее перекрывая кислород.

— Т-ха.

— Вот и молодец — поставил я точку в ситуации, размыкая захват и бросая скребущего горло здоровяка обратно на пол станции.

— Кира, тебе нравится, когда каждая падаль лапает твой зад?

— Н-нет — чуть заикаясь, ответил девушка.

— Тогда почему ты не влепила ему по роже? — кивок на хрипящее тело

— Он сильный… я боюсь.

— И что? Теперь ему можно делать с тобой все что угодно? — я продолжал давить, нужно выжать из