Таверна на прокачку 5 - Олег Валентинович Ковальчук

них стояло выражение, которое я видел только у одного человека в прошлой жизни: у ресторанного критика, который ставил три звезды Мишлен и при этом плакал. Я тогда не понимал, как можно плакать из-за еды. Теперь, глядя на Владислава, кажется, понял.

— Парень, — произнёс Владислав. Голос его дрогнул. — Да что ж ты со мной делаешь. Хватит. Я же пошутил. Я это не всерьёз говорил. Но если ты не принесёшь добавку…

Он откусил ещё. И ещё. Соус тёк по пальцам, по запястьям, капал на камзол стоимостью в полдеревни. Владислав не замечал этого. Он жевал, и лицо его разглаживалось. Казалось, все проблемы его жизни отступили перед великолепием этого бургера.

— Если б ты был женщиной, — сказал он с набитым ртом, — я б на тебе женился.

Георгий поперхнулся взваром. Генка хрюкнул. Вероника за своим столом закрыла рот ладонью, пряча смех.

Я подал Владиславу второй бургер. Он схватил его с жадностью голодного волка и вгрызся.

После третьего бургера, миски борща и кружки взвара, Владислав откинулся на лавке, расстегнул три пуговицы камзола и произнёс:

— Всё! Решено! Я остаюсь здесь жить.

— Что? — не понял Георгий.

— Из этой деревни я больше ни ногой. Мы хорошо с тобой путешествовали, мой друг, но я нашёл свою пристань. — затем он поглядел на меня. — Раз не хотите продать повара, я сам буду жить здесь. Убедили. Слышал вам не хватает кур и другого мяса. Так вот, кур тебе привезу со всего Североземья. Мясо, специи, что скажешь, то и доставлю. Только продолжай готовить.

Я не знал, радоваться или пугаться, но на моём лице расползлась довольная улыбка.

Дегустация удалась.

— Это наш повар! — воскликнул из-за стола один мужик!

— Слава Максу! — поддержал второй.

— Ура!

И в этот момент дверь таверны распахнулась с грохотом. Несколько посетителей дёрнулись и схватились за кружки.

Люди испуганно поглядели на вход, явно ожидая увидеть там Джозефа.

Но там стоял кое-кто другой.

— Ну что, хозяева, встречайте гостей! — раздался громогласный голос. И от этого голоса у меня что-то перевернулось внутри. Я бы узнал его из тысячи. Старина Сыч. Хмурый, ворчливый, вечно недовольный Сыч, который в Дубовом Яру первый отнёсся ко мне по-человечески.

В моей руке всё еще была тарелка, иначе я бы бросился к нему, забыв про всё.

— Слышал, как восхваляют моего юного друга, и даже не удивился, — хохотал седой здоровяк, ища меня глазами.

Следом за Сычом показался Хорь. Кожевник сразу увидел меня, явно узнав первым делом мою куртку, ту самую, с костяными пластинами, которую он сшил для меня своими руками. Будто оценивая свою работу, он одобрительно кивнул, затем улыбнулся мне. Широкая улыбка расползлась по его обветренному лицу.

А за спиной Хоря я с удивлением увидел… Виктора.

Тавернщик из Дубового Яра стоял на пороге моей таверны и смотрел на зал, на людей, на столы, на Генку за стойкой, на пар, поднимающийся от котла с борщом, на чашки, полные монет. Лицо его было каменным. Но глаза говорили о многом.

От автора: Последние дни я немного запаздываю с выкладкой. Надеюсь на ваше понимание. Ну и оцените размер последних глав. Очень уж меня увлекает эта история, и порой сложно остановиться вовремя. Надеюсь Вас история увлекает так же как и меня )))

Глава 6

Хроники инквизитора. Часть 1

Интерлюдия 3

Светлейший смотритель ордена Солнца, огнеликий инквизитор Калаган, проснулся с улыбкой на устах.

Он всегда просыпался рано, особенно когда его выпускали из ордена на задания или в качестве миссионера.

Тело привыкло подниматься до первых петухов, а разум — ещё раньше. Калаган потянулся на скрипучей кровати, вдохнул полной грудью и различил в воздухе знакомый горьковатый привкус.

Гарь.

— Люблю запах гари по утрам, — промурлыкал Калаган, потягиваясь и улыбнувшись еще шире.

Таверну вычистили на совесть, но пожар — это не грязь, его тряпкой не выведешь. Огонь въедается в дерево навсегда, оставляет свою метку в каждой щели, в каждом волокне. Для Калагана этот аромат значил многое. В первую очередь истории. И там, где пахнет гарью, всегда найдутся любопытные тайны. Уж он-то знал. Половину таких историй он написал лично, правда факелом вместо пера.

Прекрасно когда работы много и работа любимая.

Он с хрустом потянулся, сунул ноги в сапоги и бодро вышел в коридор, вершить свой первый, на сегодня, суд над спящими.

Дверь распахнулась от пинка с гулким грохотом.

— Просыпайтесь, лежебоки!

На тюфяках заворочались трое воинов сопровождения. Элитные гвардейцы барона Грегора, гроза разбойников и нечисти, сейчас они моргали и таращились, как совята, которых вытряхнули из дупла.

— Так ведь… солнце ещё не встало, — простонал один, прикрываясь локтем.

— Зато солнечный жрец встал! — расхохотался Калаган и зашагал дальше.

Вторая дверь. Мощный пинок. Грохот. Четверо гвардейцев подскочили на постелях, хотя и не соображали что произошло. Один, правда, спросонья потянулся к мечу.

— И это цвет гвардии барона Грегора! — рокотал инквизитор, упиваясь их перекошенными лицами. — Позор! Враг бы уже трижды перерезал вам глотки!

Третью дверь он пнул с особенным, выстраданным злорадством.

За ней квартировал особый советник Тайной канцелярии по сложным делам Айвен. Человек, который одним фактом своего существования отравлял Калагану весь поход.

Дверь ударилась о стену. Инквизитор набрал воздуха для торжествующего рыка…

И выдохнул впустую.

Айвен сидел за столом, полностью одетый, при свете лучины, и изучал какие-то бумаги. На грохот он почти не отреагировал. Лишь неторопливо обернулся, взял со стола глиняную кружку с дымящимся чаем, отхлебнул:

— Доброе утро, смотритель, — невозмутимо произнёс он.

— Доброе, — процедил Калаган с таким лицом, будто его заставили съесть лимон целиком.

Всё в этом походе шло не так. Всё было не по его правилам.

На купца Володимира, третьего из «высоких гостей», Калагану было ровным счётом плевать. Торгаш и есть торгаш, трясётся за свою шкуру, даже от отдельной комнаты отказался, ночует вповалку с солдатнёй. Странное решение для человека с деньгами, но по-своему логичное: за частоколом из девяти мечей спится крепче.

А вот Айвен… Айвен с первого дня лез в дела Калагана, и хуже всего, имел на это право. Тайная канцелярия всегда стояла особняком. Орден Солнца пользовался огромными преференциями и в баронстве, и во всём Североземье. Бароны, князья и герцоги наперебой приглашали смотрителей и жрецов, слушали их советы, жертвовали на храмы.