Таверна на прокачку 5 - Олег Валентинович Ковальчук

продолжал советник всё тем же будничным тоном. — Признаться, второй год к нему возвращаюсь. Никак не могу разобраться, по каким признакам была установлена одержимость. Столько, знаете ли, неточностей в отчётах… — Он повернулся к Марии: — Подскажи-ка, хозяюшка, не известно ли, насколько сильно пострадала та деревня от бесчинств одержимой? Дома порушены? Люди погибли?

— Да н-нет… — Мария растерянно переводила взгляд с одного гостя на другого. — Деревня как стояла, так и стоит. Никто не погиб.

— Вот как. — Айвен задумчиво покивал. — Любопытно. Ведь во всех трудах писано: первое проявление одержимости несёт огромные разрушения и жертвы. Стихия рвётся наружу, крушит всё окрест, потому-то инквизиция и спешит избавить простой люд. Вот только поспевает обычно на пепелище. Почти без исключений. А тут, выходит… — он неторопливо отхлебнул чаю, — … тихая скорбящая женщина, целая деревня и ни одной жертвы. Слушаю вас и думаю: а не вышло ли ошибки? Не сожгли ли живьём просто несчастную вдову? Да ещё и мальца осиротили, лишили матери и оставили расти там, где его звали… как ты давеча сказала, хозяюшка? Ведьмино отродье?

Он спрашивал у Марии, но смотрел на Калагана в упор, практически мигая.

Мария вжала голову в плечи. Инквизитор медленно наливался тёмной кровью.

Настроение, и без того подпорченное, было загублено окончательно.

В этот самый момент дверь распахнулась, и в таверну, шумно пыхтя, ввалился Фабий. Староста нёсся сюда через полдеревни — хотел поспеть до пробуждения гостей, чтобы держать разговоры под приглядом. Опоздал безнадёжно: гости не только встали, но и позавтракать успели, а Мария уже что-то им наговорила. И поди узнай теперь, что именно.

— Доброго утречка, гости дорогие! — Фабий согнулся в поклоне, утирая пот со лба.

— И тебе не хворать, староста, — Калаган смерил его взглядом. — А хозяйка говорит, у вас тут рассадник тёмной магии.

Фабий схватился за грудь.

— Как?.. Где?..

Инквизитор неспешно поднялся из-за стола. Прикрыл глаза. Повёл раскрытой ладонью по воздуху, медленно, будто слепец, ощупывающий незнакомую комнату. Ноздри его раздувались.

— В этой таверне тёмной магии нет, — изрёк он наконец. — Был огонь. Была смерть рядом и много жизненной силы. Но скверны, нет. Разве что пыль да грязь по углам.

Мария не знала, оскорбиться ей или выдохнуть с облегчением.

Калаган открыл глаза и вытянул палец.

— А вот там… там я чую погань тёмную.

Фабий проследил за направлением перста и обмер. Палец указывал точнёхонько в сторону его собственного дома. Того самого, где жил он по соседству с Варварой.

По спине старосты пробежал мороз. Ноги стали ватными.

Палец инквизитора качнулся и сместился правее, туда, где за крышами и лесом вздымалась к небу проклятая стена.

— И там. Ох, как много там непростительного…

— Уверен… уверен, это какая-то ошибка, — выдавил Фабий.

Калаган медленно повернул голову и вздёрнул бровь. Староста съёжился и зажал рот ладонями.

И Калаган действительно чувствовал скверну. Хоть какая-то радость в этом гнилом походе. Пусть Айвен ядовитой змеёй отравляет каждый час, зато простой люд по-прежнему корчится от одного его взгляда. Это грело. Это, да ещё предвкушение работы.

Инквизитор одёрнул белое одеяние и шагнул к выходу.

— И куда же ты? — поинтересовался Айвен.

— Пора работать, — бросил он.

— Так вы же и ложечки не откушали даже! — всполошилась Мария.

Калаган глянул на нетронутую тарелку, где остывала мутная жижа с плавающими кусками мяса, и брезгливо дёрнул губой.

— Видишь ли, хозяюшка… не люблю помои по утрам. Пойду отведаю, что там стряпает ваша знаменитая Варвара.

Он швырнул на стол несколько монет и зашагал к выходу, мимо Фабия, который побледнел до синевы.

Айвен, чья тарелка тоже осталась нетронутой, поднялся, одёрнул одеяние и учтиво склонил голову:

— Благодарю за дивную похлёбку, хозяюшка, — после чего выскользнул следом.

Гвардейцы, не успевшие доесть, обречённо поглядели вслед инквизитору и советнику тайной канцелярии, переглянулись, утёрли жирные губы и загремели лавками.

Когда за последним солдатом закрылась дверь, в зале остались лишь купец Володимир да трое его телохранителей. Все четверо разом, не сговариваясь, выдохнули.

— Пойду-ка я, пожалуй, ещё вздремну, — Володимир зевнул с подвыванием. — Хозяюшка, будь добра, не тревожь нас, покуда мои попутчики не воротятся. С ними, знаешь ли… не отдохнёшь

Глава 7

Хроники инквизитора. Часть 2

Инквизитор шагал по деревенской улице размеренно и величаво — белое одеяние, прямая спина, солнечный знак горит на груди. Люди при его приближении испарялись: ныряли в калитки, приседали за плетни, утаскивали детей в дома. Улица пустела перед ним.

Фабий трусил рядом, задыхаясь и обливаясь потом. Спешил, как дворняга за боевым конём.

— Вот увидите, господин смотритель… вам понравится, как Варвара готовит… и никакой тёмной силы вы у нас не найдёте, вот вам слово старосты…

Айвен скользил чуть позади, неслышный, как собственная тень.

— Уважаемый Фабий, — окликнул он. — Раз уж мы идём, доложи-ка вкратце: что за история с нападением? Кто такие эти охотники, что на деревню напали?

Староста обрадовался возможности говорить о чём угодно, кроме тёмной магии, и зачастил. Выложил всё: и про сгоревшую таверну Виктора, и про отряд охотников, что встал лагерем у деревни, и про их вожака Зеона, и про ночной штурм, и про сожжённые дворы, и про то, как отбивались всем миром. И про самое главное, что Зеон затеял всё это ради страшного обряда, который должен был поднять его на четвёртый ранг. А надоумил его, по слухам, некий странный человек, пришлый, невесть откуда взявшийся и невесть куда сгинувший.

С каждым словом лицо Айвена делалось всё более непроницаемым. Те, кто знал советника, при таком его выражении спешили испариться, это был скверный знак.

— И откуда же вам известны такие подробности? — спросил он ровно. — Про обряд, про четвёртый ранг, про странного советчика? Такое не раскрывают. А если и раскрывают, то свидетелей не остаётся.

Фабий замялся. Засопел. Но взгляд серых глаз развязал ему язык:

— Так пленных допросили. Еще до того как нападение готовилось, поймали их в лесу. Наш прежний староста, Антоний, царствие ему солнечное… он зельевар был знатный. Напоил пленных отваром, они и выложили всё, как на духу. После этого пленные, правда, дурачками стали, но Антоний сказал, что это ненавсегда.

— Зелье⁈ — Калаган остановился так резко, что Фабий чуть не влетел ему в спину. Инквизитор обернулся,