Таверна на прокачку 5 - Олег Валентинович Ковальчук

глава ордена Солнца, Первый жрец Зарион. Трактат назывался «О природе вторжений». А второй труд принадлежит перу твоего наставника — святейшего хранителя Урбана. «Различение душ», если не путаю. Не путаю ведь?

Калаган подавился воздухом и закашлялся.

— Видишь ли, — Айвен заговорил размеренно, и негромкий голос заполнил тишину, что образовалась в кладовой, — ты, похоже, подзабыл азы. И это удивительно при твоём-то сане. Между одержимым стихией и одержимым сущностью, целая пропасть. Первого, истинно, надлежит предать смерти, ибо он, цитирую хранителя Урбана, «переродился в стихии своей и неотделим от неё боле». Но тот, кто попал под чужую волю, ещё жив. Его разум подавлен, задвинут в угол, но цел. И может быть освобождён.

Варвара выла и билась в руках гвардейцев, но тихие слова советника слышал каждый.

— Погляди на неё, — Айвен кивнул на женщину. — Разрушения? Жертвы? Стихийный выброс? Ничего. Она стряпала. Копила силу для чужого замысла по капле, через похлёбку, через прикормленную деревню. Это не одержимость стихией, смотритель. Это поводок.

— Она всю деревню травила! — Калаган ухватился за последнее. — Кормила проклятым варевом!

— Не она. Сущность в ней, её руками. Тебе ли не знать разницу. — Айвен помолчал и неожиданно кивнул: — Впрочем, в одном ты прав, смотритель. Сжечь нужно.

Калаган вскинулся.

— Вот только не человека. — Советник указал на книгу с глазом и вертикальным зрачком. — А книгу, и немедля. А после будем думать, как обезвредить бомбу. И делать это нужно по уму: с оградительным кольцом, чтобы сила при распаде не перекинулась на живых.

— Спасибо!.. Спасибо, господин!.. — Фабий на коленях развернулся к Айвену и забился лбом о доски. — Что… что станется с сестрой?

— Будет жить. — Айвен произнёс это, глядя на Калагана в упор. — При очищении она, возможно, повредится рассудком. Частично. Но это меньшая из бед. И всяко лучше костра.

Инквизитор стоял насупленный, и на скулах его ходили желваки.

— И ты… — голос его сел до хрипа. — Ты взялся учить меня. Меня! Да тебя всё Североземье кличет Палачом!

— А тебя кличут садистом, — легко отозвался Айвен. — Кровавым чудовищем. Людоедом. Выжигателем. Продолжать? — Он развёл руками. — Но к чему нам слухи? Лучше глядеть своими глазами, не так ли?

— Так какая ж между нами разница⁈ — Калаган оскалился, шагнув вплотную.

Айвен не отступил ни на пядь. И когда он заговорил, голос его был всё так же тих, но каждое слово падало, как гиря на чашу весов.

— Очень простая. Я исполняю поручения, быстро и чисто. Нахожу проблему и устраняю её. Если проблема, человек, то устраняю человека. Без лишнего шума и без ущерба для баронства. Палач, это инструмент. — Он сделал крошечную паузу. — Разница между нами в том, что для меня это необходимость. Я не раздумываю, но и не наслаждаюсь. А тебе нравится убивать, мучить и вселять страх. Ты за этим и едешь в каждую дыру, где мерещится скверна.

Тишина стояла такая, что слышно было, как мерно, влажно пульсирует за алтарём груда сердец.

Калаган не нашёл, что ответить.

— Да, и вот ещё что, — Айвен вернулся к будничному тону так легко, словно закрыл книгу. — Если ты подзабыл порядок изгнания сущности, я тебе подскажу. Могу и сам провести, невелика наука. И, чтобы ты ненароком не перепутал, напомню — калёное железо не понадобится вовсе.

— Я справлюсь сам, — выдавил Калаган.

— Чудно. Тогда заканчивай поскорее. После займёмся алтарём и бомбой. И до полудня я хочу говорить с пленными охотниками. — Советник шагнул к двери, у порога обернулся: — День только начался, смотритель, а работы непочатый край.

Айвен вышел не оглядываясь.

Калаган остался стоять среди мёртвых зверьков и кровавых потёков. Варвара тонко скулила в руках гвардейцев. Фабий беззвучно плакал, уткнувшись лбом в пол. С обложки гримуара на инквизитора немигающе смотрел глаз с вертикальным зрачком.

Всё шло не так. Всё в этом походе было не по его правилам.

Он стиснул кулаки так, что хрустнули костяшки. Ладно. Обряд так обряд. Ничего сложного. Только вот…

Дальше так дело не пойдёт. От тайного советника нужно избавляться.

Одержимых, даже таких, нужно исправлять огнём. А если Айвен думает иначе, то может и сам закончить на костре.

Только вот ему не хотелось обряда. Ему хотелось костра.

Калаган в последний раз взглянул на воющую Варвару, и в этом взгляде гудело далёкое пламя, которое миновало эту женщину. Во всяком случае, на этот раз.

Глава 8

Счастливый рабочий день

Я оставил тарелку с бургерами на столе и бросился к Сычу.

— Привет!

— Здравствуй, здравствуй! — здоровяк расплылся в улыбке.

Сыч сграбастал меня в охапку и стиснул так, что рёбра жалобно хрустнули. Похлопал по плечам, отодвинул на вытянутую руку и оглядел с головы до ног.

— Ишь ты. Заматерел, — вынес он вердикт. — Как ты здесь? Как дела?

— Да как и прежде, прошло-то всего ничего. Поправляются дела, — я улыбался во всю ширь. — Обживаюсь помаленьку.

Я пожал руку Хорю. Кожевник ответил крепким сухим пожатием, а потом ухватил меня за рукав куртки, повертел, пощупал костяные пластины, поскрёб ногтем свежие белые царапины и следы собачьих зубов.

— Носишь, — с удовлетворением констатировал он. — И не за печкой, как погляжу.

— Твоя куртка мне сегодня жизнь спасла, — честно сказал я.

Хорь хмыкнул:

— Хороша работа вышла, — с улыбкой сказал он.

Многословием кожевник не страдал, но эта улыбка стоила иной хвалебной речи.

С Виктором вышло иначе.

— Здравствуй, — сказал я ровно.

Руку я протягивать не спешил, учёный уже. Да и по этикету первым руку подаёт старший. А Виктор этого не сделал. Он окинул меня взглядом сверху вниз, будто приблудную собаку, потом обвёл глазами зал. Что-то в его лице дрогнуло. Он едва заметно кивнул то ли мне, то ли своим мыслям и демонстративно отвернулся.

Внутри обожгло горячим.

Захотелось сказать что-нибудь недоброе, но я погасил вспышку. Не то что бы я питал иллюзий, но думал, что Виктор хоть что-то человеческое скажет. И чего он тогда вообще пришёл? Показать как ему на меня плевать? Ладно, наверное у него и своих дел хватает.

Не хочет даже поздороваться, значит и я буду просто игнорировать. В конце концов, у меня налаживается жизнь. Со всеми