Город богов и монстров - Кайла Эдвардс

безопасное место в городе. – Он на огромной скорости лавировал между рядами машин, похоже, не замечая, как Лорен вцепилась в ремень безопасности. А может, ему просто было плевать. – Всякий, у кого есть хоть капля мозгов, остережется вторгаться на мою территорию. И во-вторых, Адские Врата защищены самыми могущественными заклинаниями мира. И лишь мы, Семь Дьяволов, одни во всем городе умеем взламывать системы настолько эффективно.

– Наверное, и эта машина защищена чарами?

Он коротко кивнул, прибавляя ходу, чтобы проскочить на желтый.

– Как же тогда те, другие наемники, выследили меня сегодня, если взломом магических систем владеете только вы, Дьяволы?

– Дело не в том, что они не знают, как это делается: просто не умеют взламывать их так же быстро и эффективно, как мы. Новейшие защитные чары всегда достаются тем, кто предлагает за них наибольшую цену на Форуме Умбра, поэтому остальным за нами трудно угнаться.

Он ускорился, оставляя позади очередной светофор. Коробка патронов, пристроенная сбоку на приборной панели, с грохотом съехала к центральной консоли. Крышка отскочила, несколько патронов разлетелось в стороны, забившись в щели между сиденьями. Выискивать их и убирать на место она не стала, а Дарьен, похоже, не обратил внимания на случившееся, продолжая разговор как ни в чем не бывало.

– Насчет твоего вопроса, – сказал он, – думаю, иногда тебе садились на хвост сразу после того, как ты выходила из кампуса на улицы.

Проклятие, ей надо как-нибудь отвлечься от того, как он ведет машину. Они так стремительно перемещались по всем шести рядам, полным транспорта, что Лорен не представляла, как Дарьену удается ни с кем не столкнуться.

– Значит, когда я несколько минут назад вышла на авеню, – выговорила она сквозь зубы, с усилием отрывая от дороги глаза, – меня, возможно, кто-нибудь увидел?

– Вероятно, – он пожал плечами. – Если в то время кто-нибудь тебя разыскивал. Но теперь об этом можно не беспокоиться: прошлой ночью я обновил защиту машины.

Лорен подумала, что это хоть какое-то утешение.

Дарьен бросил взгляд на часы на приборной панели.

– Сначала я отвезу тебя в академию. Полагаю, если ты останешься у меня на какое-то время, тебе понадобится что-то из вещей.

– Нет, по-моему, в академию нам лучше не заезжать, – возразила она и, отвечая на вопросительный взгляд Дарьена, продолжила: – Если Даллас… то есть если друзья увидят меня, то начнут выяснять, куда я собралась, а мне сейчас не до их вопросов.

– Тогда куда мы едем?

Она назвала адрес пентхауса. Курс пришлось изменить, но ненамного, так как Таэга жила недалеко от академии. Лорен решила, что можно без опасений заехать туда, ведь матери Даллас наверняка нет дома. Таэга по двенадцать часов в день муштровала новобранцев Воздушного Флота в штаб-квартире рядом с Башней управления. А Рорк, более известный как Красный Барон, в настоящее время был в рабочей командировке. По расчетам Лорен, ей понадобится всего пять минут, чтобы собрать вещи; скорее всего, Таэга даже не заметит, что она побывала там.

Если повезет.

Дальше они ехали молча. Лорен задумалась, скручивая ремень безопасности так, словно пыталась выжать из него воду, и от неожиданно прозвучавших слов Дарьена чуть не подскочила.

– Да расслабься, Лорен. – Они стояли на светофоре, пока горел красный. Лорен задалась вопросом, долго ли он уже наблюдает за ней. – Обещаю, я тебя не обижу.

– Я в порядке, – солгала она. Но ее голос дрожал.

Дарьен окинул ее взглядом.

– Ты бледная, напряжена, как натянутая струна, и готов поспорить, что едва дышишь.

– И каков же мой диагноз?

Она рассчитывала, что вопрос прозвучит иронично, но напрасно.

Однако Дьявол все же усмехнулся.

– Острый приступ страха.

Зажегся зеленый, и они помчались дальше.

Когда они добрались до Северного Края с его безупречно чистыми улицами и роскошными жилыми комплексами, испещренные шрамами руки Дарьена сжались на руле. Лорен понятия не имела, что с ним происходит, и попросила свернуть налево, к Санта-Ария-Флэтс.

– Твои родители родились богачами или сделали карьеру? – Его низкий голос прозвучал неожиданно холодно.

Не собираясь вдаваться в подробности своего грустного прошлого, Лорен ответила:

– Сделали карьеру. Им ничего не доставалось просто так, – она указала вперед. – Можешь припарковаться вон там, у живых изгородей, и я сбегаю домой. Мне туда, в левый корпус.

Дарьен свернул в сторону парковки и, переключая передачу, вернулся к прерванному разговору:

– Стало быть, не то что тебе.

Рука Лорен, потянувшись к дверной ручке, зависла в воздухе.

– И что это значит?

– То, что, наверное, приятно, когда тебе достается все что угодно от богатых родителей, – его тон был таким же едким, как скрытое в этих словах обвинение.

Пальцы Лорен сжались на дверной ручке. Неизвестно почему, но ей стало больно, как от пощечины. А еще она… разозлилась, и не только на него, но и на себя, не успев удержать горячие слезы, навернувшиеся на глаза.

В довершение всего к ее боли и злости примешивалась растерянность. Ему же наверняка известно, что она сирота. Неужели он забыл об этом потому, что настолько обижен на всех, кто родился богатым?

Она ответила ему так же резко:

– Вообще-то, Дарьен Кассель, что бы ты там обо мне ни думал, мне не досталось ровным счетом ничего. Меня удочерили, моя приемная мать ненавидит меня, и единственным по-настоящему близким существом, которое у меня есть, я могу назвать лишь мою сводную сестру Даллас.

Дарьен молчал. Только смотрел на нее, и его лицо ничего не выдавало.

– После смерти опекунов мне не достанется ни гроша, и если уж совсем начистоту, я бы все равно ничего у них не взяла. Я предпочла бы, чтобы все их состояние досталось Даллас как законной наследнице, с которой вдобавок обходились так же скверно, как со мной, несмотря на то, что она им родная, – от воспоминаний о том, каково было расти без матери и отца, у нее на глазах выступили слезы, и она сморгнула их. – Теперь ты доволен?

Он перевел взгляд с ее горящего яростью лица на ветровое стекло.

– Нет, не доволен, – его голос был неожиданно резким. – Мне стоило промолчать.

Лорен пришла к выводу, что чего-то, более близкого к извинению, ей не услышать.

– Ты прав, стоило бы, – на последнем слове у нее дрогнул голос. Она открыла дверцу, и ворвавшийся в машину ветер взъерошил ей волосы. – Может, на этом и закончим?

Она не стала терять времени на споры и объяснения, что в провожатых не нуждается, когда он вышел из машины и направился через улицу к жилому корпусу. Розовый закат разлился над холмами, превращая пальмы и кактусы в темные силуэты.