Возвышение - Александр Изотов

зато загорались звёзды на небе. Мне всегда было интересно, откуда в этом странном Нулевом Мире, который был, по сути, не планетой, а лишь бесконечной твердыней, вообще звёзды?

С другой стороны, Марк, а откуда ты знаешь, что это не планета? Ну, Проклятые Горы с одной стороны, Вечный Океан с другой… Орденов в Нулевом мире как минимум двенадцать, каждый под своим богом.

А как же Апеп, врезавшийся в Инфериор и заснувший, закаменевший от прикосновения Просветлённого Нуля?

Так, Марк, ты не о том задумался. Все эти философские мысли никак не приближают тебя к свободе…

— Выхода нет. Заночуем в лесу, — вздохнув, сказал Хвост.

— Жаль, — кивнул Кудряш.

— В смысле в лесу? А пожрать? А поспать⁈

— Кто ж тебе спать-то не даёт? — искренне удивился одноглазый, — У тебя вся ночь в распоряжении!

— А дежурство?

Я так дёрнулся, что едва с коня не свалился. Да, мать вашу нулячью, да!!! Оставьте его дежурить, уж я-то найду подход к этой ошибке Неба.

Но Кудряш с Хвостом переглянулись, скривившись. Спокойно спать, зная, кто их охраняет, они бы не смогли.

— Дыря, я тебя умоляю… — Хвост покачал головой, — Просто заткнись!

Лысый ещё что-то пробурчал про то, что ему никогда не дают подежурить, но спорить не стал. Характер у него был довольно мягкий.

Звери в лес въезжать не стали. Долго ехали вдоль кромки и искали место для ночлега, продираясь сквозь высокую траву и поросль, объезжая буераки и овраги. Наконец, они приметили неплохую полянку, находящуюся в низинке. Здесь был даже ручей, и не доставал зябкий ночной ветер.

Разжигать костёр не стали, да и на ночную охоту решили не идти — предчувствие одноглазого не давало ему покоя. Вообще, ему даже не хотелось останавливаться, но что делать дальше, он просто не знал. Возвращаться в поля? Так там наверняка ещё дозоры, после сегодняшнего-то их набега…

Идти ночью через лес? Это был знаменитый Злой Лес, здесь и днём-то идти было опасно, а уж ночью это под силу было разве что человеку. О Злом Лесе я услышал впервые, но если уж звери опасались его, значит, было за что. На странные места, где на каждом шагу подстерегала смерть, я в Нулевом Мире насмотрелся вдоволь.

Едва звери привязали лошадей под раскидистой елью и расположились на полянке, расстелив седельные мешки, как Хвост прорычал:

— Даже думать не смей, Дыря!

Лысый уже тянул к себе одну из первушек, которым Кудряш постелил отдельное одеяло. А мне, кстати, вообще никаких удобств. Кинули на траву, да и лежи, жуков под одежду собирай…

— А чего⁈ — обиделся Дыря, — Я ж так, немножко, на полнуля ей…

— На рынке её знахарь проверять будет! Уже раз было, никуда мы потом первуху такую не продадим, идиот! Это ж служанки послушницы, они девственницы!

— Жаль, — проворчал Кудряш. Он уже лежал и тоже нет-нет, да поглядывал на первушек.

— Да какие, в бездну, девственницы⁈ — возмутился Дыря, — На этих жрицах проб ставить негде! Их, говорят, все топчут — от ангелов и до нулей сраных, я сам слышал!

— Если б ты хоть немного разбирался в жрецах… Дыря, заткнись и ложись спать! Я и так на нервах из-за этого… — тут Хвост махнул головой в мою сторону, — Всё, я первый дежурю. Кудряш, разбужу.

— И меня! — послышалось от Дыри.

— Ладно, уговорил. Ночью в полдень твоя очередь, хорошо?

— Замётано, — и лысый тут же засопел, мгновенно заснув.

Я перевернулся на спину, уставившись на звёзды и поднимающуюся над горизонтом луну. Покосился на лошадей, уплетающих траву у кромки леса… Лошадей у этих везунчиков было много, и у меня был настоящий выбор. Ещё вся ночь впереди, и хоть к одной-то я да найду ментальный ключик.

Всего лишь надо внушить ей подойти и перегрызть мои верёвки. Да, это будет трудно, и, скорее всего, я могу потерять сознание. Первушный мозг слабоват для стихии духа, но… Но если я, нулячью-то мою меру, хочу жить, то мне кровь из носа надо что-то сделать!

Вскоре над поляной раздался раскатистый храп Кудряша, заглушивший свистящее посапывание лысого. Первушки лежали тихо, иногда кидая в мою сторону неодобрительные взгляды. Кажется, они уже смирились со своей новой судьбой, да ещё и меня теперь осуждали, что смею брыкаться.

Хвост вдруг встал и подошёл ко мне. Склонился, бесцеремонно перевернул меня и снова стал проверять узлы. Связан я был надёжно, верёвки были тугие, и у меня уже давно конечности занемели до больных иголочек под кожей, о чём я не преминул доложить:

— Путы надо бы ослаблять время от времени, — проворчал я, переворачиваясь на бок, чтоб лучше видеть зверя, — Если вы, конечно, хотите доставить на рынок первушника с руками и ногами. За калек, говорят, плохо платят.

Одноглазый хмыкнул и сел рядом. Достал нож и, покосившись на меня, стал кончиком ковырять грязь под ногтями.

— Не пойму, первуха ты драная… Как тебя поймали, так у меня чутьё с ума сходит. Сколько живу, а такого у меня ещё не было. Кто ты?

Я не ответил. Не хватало ещё откровенничать со зверем, который на завтра уже продаст меня на рабском рынке. Или я его убью, дай только добраться до копья или лука. Лучше, конечно, до лука…

— Оракул этот ещё привязался, как немощь к нулю, — Хвост оскалился и, перехватив нож обратным хватом, воткнул его в незримого противника, — А может, просто кончить тебя, а? Первуха, как ты думаешь?

Я так же молча, исподлобья на него смотрел. Одноглазый выдержал мой взгляд и даже не стал давить своей мерой, хотя мог бы и припечатать для острастки. В нём чувствовался сильный дух.

— Я ведь и сам оракул, только запортаченный, — признался вдруг Хвост, — Скажем так, частенько Небо не слышал… Ну или слышал не совсем то, что надо. Да я всегда, с самого детства, слышал не то, что надо!

Одноглазый снова рассёк ножом воздух, а потом вдруг оказался совсем рядом. Лезвие чувствительно уткнулось мне в шею, и я ощутил, как по коже потекла капля крови.

— Почему я себе места не нахожу, а, первуха? Да кто ты такой, твою-то меру⁈ — процедил он сквозь зубы, — Кончить тебя, и делов-то… Слышишь, а? У меня нож!

Он вдруг убрал лезвие, потом перехватил меня пальцами за верёвки на груди и вздёрнул к себе. Хвост приблизил меня к своему лицу, чтобы прорычать:

— Я — зверь! Я вторая мера! Я мастер второй клык из стаи Юрких Песцов, ты слышишь?

Он как раз подтянул меня ещё ближе, и в