Возвышение - Александр Изотов

— Кто такой? — прозвучал вопрос от центрального, — Какого хрена ты ездишь верхом, первушник?

За то время, что ехал, я достаточно хорошо продумал легенду, поэтому ответил уверенно:

— Господин, я — Фелиц, слуга младшей послушницы Зиккурата, госпожи Фриды. Меня похитили другие звери, но я смог сбежать, и теперь еду обратно в Зиккурат.

— Другие звери? — заметно оживился другой воин справа.

— Что за другие звери? — снова спросил средний.

— Я не знаю, господин. Они собирались продать меня и других первушниц на рабском рынке в Белом Приорате.

Воины переглянулись.

— Ну, как я и думал, в Антград они теперь не сунутся… Как мы там навели шороху, так Муравьи поумнее стали. Но всё равно, грёбанные беляки совсем охренели! У соседей уже не только нулей, и первоту воруют.

— Как ты сбежал? — спросил вдруг левый.

— Их преследовали, и в какой-то момент меня просто забыли… эээ… вместе с лошадью, — без особых угрызений совести соврал я.

— И это называется «сбежал»⁈ — воины расхохотались, — Сбежал, первота, это когда всех порешил, да ещё и первушек спас. Вот это «сбежал»!

— Как скажете, господа звери.

— Кстати, послушницу Фриду-то я знаю, — подал голос правый, — Фигуристая баба. Почему же она тебя не искала, первушник Фелиц?

— Её убили.

Звери выругались.

— Беляки совсем оборзели. Ну ладно, нулей с пашни красть! За первушников мы их тоже по головке не погладим, это понятно… Но звериц наших убивать⁈

В сердцах ругающийся зверь вытянул меч из ножен. Ферритовый клинок хищно блеснул в свете луны.

— Послушницу убили те звери, что вас похитили? — хмуро спросил тот, что в середине. Он у них явно был за главного.

Я был готов к такому вопросу, поэтому покачал головой. Чем меньше я сейчас солгу, тем меньше допросов будет в будущем.

— Нет, это сделал другой послушник. Госпожа Фрида была должна ему слугу…

— Другой послушник? Что ты, первуха, несёшь⁈ — воскликнул зверь с обнажённым мечом.

— Погоди, Гельт, злиться, — сказал центральный, — Дела зиккуратовских нас мало касаются, и брать на себя лишний геморрой я не собираюсь. Эти жрецы и послушники и наших убивали, помнишь?

Правый зверь, оказавшийся Гельтом, со стуком загнал меч в ножны.

— И то верно, было и такое. Но это всё наши дела, пусть и зиккуратовские! Это дела Бурого Приората, и беляки не должны в них вмешиваться!

Центральный кивнул, но промолчал.

— Кто преследовал других зверей? — спросил левый.

— Они говорили, что это оракул. Он очень сильный оракул… — тут я картинно разволновался, — Они говорили, что он… он третья мера!

Я склонил голову, традиционно ожидая наказания за то, что посмел говорить о человеке при зверях. Такой вот я послушный и учтивый слуга, лишь бы ничего не заподозрили.

Они и не заподозрили.

— Так это господин Мерц? — вдруг удивился правый Гельт, — Вот, значит, куда он от нас смылся…

— Ну ты о человеке-то полегче да поуважительнее, двуха пустая, — прошептал средний, — Помни, что он — оракул.

— Угу, вот только беляков-то не поймал.

— Язык твой — помело, обрубить бы его, — выругался вожак.

— А чего я, неправду, что ли, говорю?

— Кому на хрен нужна твоя правда, когда удары кнутом назначат, а⁈

Обиженный Гельт лишь замолчал. Повисла тишина, в которой все трое зверей пытливо меня рассматривали, словно раздумывая, что делать дальше со встреченным первухой.

Я ощутил их сомнения и даже немного угрозу. Зиккуратовских дел они и вправду касаться не хотели, но наверняка раздумывали, стоит ли пропускать меня дальше. Неужели думают убить меня? Никто и не узнает, что трое воинов из армии приора встретили ночью слугу из Зиккурата…

Буквально кожей я ощущал ту неприязнь, что разделяла Бурый Приорат на два лагеря — на тех, кто с Приором, и на тех, кто с Настоятелем Зиккурата. Непроизвольно я сделал полшага назад, ближе к луку. Быть может, успею хоть одного завалить?

— Арун, не нравится мне этот первуха, — сказал левый, обращаясь к центральному.

— Илай, ты тоже оракулом, что ли, заделался? — нервно огрызнулся тот, — Одни целый день шляются хрен знает где, другой с мечом на Белый Приорат бежать готов, третий пророчествует. Здесь хоть кто-то будет заниматься своим делом⁈

— Я что чую, то тебе и говорю… Постой-ка, Арун.

Левый нокнул лошадь, быстро подъехав ближе, и, склонившись, схватил меня за ворот. Притянул к себе, всматриваясь во что-то на моей груди. У меня побежали мурашки по спине, когда мой уставший сонливый мозг вдруг сложил все пазлы и сообразил, что именно увидел этот зверь.

Нет, не частицу Абсолюта, не Избранного, не сильную волю. И не прочую подобную лабудень… Он увидел мою глупость.

Ну а разве это не глупость, вот так просто забыть, что на мне до сих пор шмотки тех зверей, которых я убил в камышах, спасая жизни Фриды и её служанок⁈

Вот ведь дерьмо нулячье!

— Полегче ты, Илай, — заворчал центральный, когда зверь встряхнул меня, — Да ну их, этих зиккуратовских, пускай едет дальше.

Но левый не слушал. Он вдруг рывком бросил меня в сторону, заставляя проскочить вперёд несколько шагов до своего предводителя.

— Арун, глянь, а это не разве не броник Голрика⁈ — выпрямившись и выхватывая свой меч, прорычал Илай.

— Что? — тот сразу сгрёб меня за ворот, всматриваясь, — Ах ты первота сраная!

Я едва успел прикрыться руками, когда меня пнули сапогом, но всё равно отлетел. Этот удар, кстати, меня как раз и спас — Гельт сзади уже замахнулся мечом, и его клинок рассёк лишь воздух.

Упав на спину под лошадь Илая, я тут же перекатился. Оттолкнулся ногами, и как раз вовремя — в землю воткнулся клинок Илая. Но я, вскочив, был уже возле своей лошади и как раз схватил лук.

Вот только выхватить ещё и стрелу мне не дали… Я едва вывернулся, пропуская блеснувшую ферритовую молнию в миллиметре от своего носа. Кто-то из зверей отлично метал ножи.

Отпрыгнув назад, я споткнулся о сложенную на обочине ограду из валунов и перевалился через неё в траву. Правда, вскочил сразу же на одно колено и вскинул лук, натягивая тетиву…

Илай устремил своего коня как раз на меня, собираясь перемахнуть через камни, но это моё движение заставило сработать его воинские инстинкты. Зверь тут же поднял коня на дыбы, прикрываясь его тушей от моего выстрела… Вот ведь подлец, даже лошадь не пожалел!

Стрелы у меня не было, зато была хитрость. Я тут же метнул короткий ментальный удар в разум лошади… Она, может, и выше меня по мере, но я не стал мудрствовать. Заставил завалиться чуть в