Возвышение - Александр Изотов

Усевшись рядом, я стянул с себя лук. Похлопал по поясу и выругался:

— Вот дерьмо нулячье!

Дело в том, что мой нож, кажется, остался там, в озере. А ведь мне показалось, что я сунул его обратно, в чехол.

— Как ты плавал? — вдруг послышался вопрос.

Я повернулся. Оказывается, утопленник вполне уже оклемался и даже сел.

Белобрысому мальчишке было от силы лет четырнадцать, и чем-то он мне напомнил Рычка… Сейчас-то Рычок уже мужчина, зверь в самом расцвете сил, но в нашей с ним истории был один трагичный случай. Да и после его второго рождения дружба у нас как-то не особо заладилась.

— Ты водяной? — спросил мальчик, во все глаза разглядывая меня. Я чувствовал его попытки глянуть мою меру, но малой был совсем зелёным в этом деле. В любом случае, он понял, что моя ступень гораздо выше.

— Нет, я ветряш, — усмехнулся я, — Воздухом только владею.

— Воздухом⁈ — тот округлил глаза, — Но как ты плавал-то?

— Просто… просто умею.

Мой собеседник так и застыл с удивлённым лицом. Он пытался понять, но никак не понимал, и лишь таращился на озеро.

— А разве воздушники тоже умеют плавать? — наконец, спросил он, с сомнением разглядывая свои грязные руки. Мокрые, к ним хорошо липла земля.

Меня вдруг обуяла сонливость, и я зевнул. Если вспомнить, сколько я сегодня сражался и колдовал, то ещё удивительно, что до сих пор с ног не свалился. У меня уже были в прошлом ошибки, когда я, слишком понадеявшись на великую силу, в самый неудобный момент просто падал в обморок. Есть у великой силы один недостаток — она внезапно заканчивается.

— Это твоя деревня? — я махнул назад.

Мальчишка подозрительно прищурился. До него вдруг начало доходить, что я не просто первушник… Рядом со мной лежал лук, сам я был в воинской кожаной броне, а за нашими спинами щипал травку конь, у которого из седельных сумок торчали стрелы.

Обычные первушники не ездят по ночам на лошадях, вооружённые до зубов. А вот опасные первушники… Эти да, могут.

Всё это отразилось на лице пацанёнка, и я со вздохом встал. У меня просто не было сил в чём-то его убеждать, и даже внушение сейчас могло стать для меня последней каплей — свалюсь тут же богатырским сном, а там меня можно брать тёпленьким.

— Эй, ты куда?

— Дальше поеду.

— А я… а я закричу!

Я усмехнулся, вешая лук под седло.

— Ну и зачем? — всё же спросил я.

— Тебя… тебя схватят, — неуверенно ответил мальчуган.

Поморщившись, я оглянулся на деревню. Кроме редких огоньков и полной тишины, там больше ничего не было. Вообще странно, что даже собаки не лают, уж меня-то они должны были учуять или услышать.

Задумавшись, я сказал:

— Ну, во-первых, ты наверняка не должен был тут тонуть посреди ночи в этом озере, так?

Уловив испуг в глазах пацана, я улыбнулся. Как же легко его было подловить.

— Да и собаки молчат… Ты не убил их?

— Ты чего⁈ — мальчишка тут же вскинулся, едва не поскользнувшись, — Я не убивал! Собаки спят просто!

Тут уже я округлил глаза. Уж не знаю, чем он их там опоил, но пройтись по всей деревушке, чтоб каждую собаку усыпить снотворным — это сильно. Значит, очень уж ему сюда нужно было. И так же значит, что его сюда не пускали почему-то.

Я хотел было сказать: «А во-вторых, не боишься за свою деревню-то?», но испуг в глазах пацана меня заметно отрезвил. И пусть он испугался не меня, а гнева старших, но я живо представил, как стою окровавленный на краю деревни, в утренних лучах лежат горы трупов, и этот же мальчишка точно так же со страхом смотрит на меня.

Марк, когда ты успел стать таким монстром? Опять меряешь всё своей силой, везде пытаешься припугнуть? Там, где у тебя встанут на дороге, ты проплывёшь по рекам крови?

То, что меня отпустил тот зверь, недо-оракул по имени Хвост, пагубно на меня повлияло. Я слишком пресытился своей избранностью, опять возомнил себя неизбежным возмездием… Проще надо быть, Марк, проще, и люди потянутся к тебе.

Тьфу ты, люди… Он же первушник!

— Ну ладно, спят, так спят, — буркнул я, запрыгивая в седло, — Я вот тоже спать хочу.

Отъезжая, я ещё чуял на себе проницательный взгляд, буквально прожигающий спину. Вот ведь я нулячий сын, не учёл, что мерно покачивающаяся лошадь убаюкивает не хуже снотворного.

Меня взбодрили звуки шагов, зашлёпавших по траве.

— Слушай, если поспишь в амбаре на краю, а? — запыхавшись, выдал пацан, — Там ещё пару дней никого не будет, Антград уже собрал дань… Давай, а? И еды тебе принесу!

Я скосил взгляд вниз. Мерцающие в свете луны глаза мальчишки горели надеждой.

— Чего ты от меня хочешь? — спросил я, хотя уже знал, что он ответит.

— Ты научишь… научишь меня плавать⁈

Остановив лошадь, я задумался. Деревня эта была в низине, и столицу отсюда точно нельзя было увидеть, как и Зиккурат, наверное.

Мне надо в столицу… Но если я не смогу вовремя отдохнуть, то будет ещё хуже.

— Давай так, — сказал я, — Утром, когда я высплюсь, ты мне всё расскажешь…

— Да я ничего не делал! Я просто напоил собак маковым отваром, я видел, как Минька такой для лесных пчёл варила, и я просто запомнил. Минька говорила, что я слишком умный для своих лет, хоть и бездарный!

— Да не об этом я, — мне пришлось устало отмахнуться, — Расскажешь, кому вы принадлежите. Кто у вас старшая стая… О столице расскажешь, о Зиккурате, да и вообще, где я.

— А ты не из этих земель⁈

Глаза мальчишки, к счастью, загорелись не только страхом, но и диким азартом. Ещё бы, в его возрасте да вдруг стать единственным владельцем такой страшной тайны! Да за это любой бы всё отдал!

— Издалека я, да. Приехал, чтобы стать слугой в Зиккурате.

— Ого! Я слыхал, что есть первушники, которые могут сами ездить… — пацан заулыбался, но вдруг осёкся, вспомнив о том, что у него тоже есть свои интересы, — Ну, я не знаю… То есть, не так уж и много знаю. Чего там рассказывать-то…

— А я научу тебя владеть стихией воды, — спокойно добавил я.

С лица мальчишки слетело всё веселье. Он ещё долго смотрел на меня, чувствуя подвох.

— Но ты же ветряш… — наконец сказал он, — Откуда ты знаешь, как водой владеть?

— Ну вот, — проворчал я, — А говоришь, умный. Ты сам