Возвышение - Александр Изотов

Звери разбегались по деревне, отлавливая всех первушников. И двое уже скакали по направлению к одиноко стоящему за окраиной амбару.

Глава 13

Хитрец

Да уж, Марк, ты явно вселенский образец везения. Два раза стать первушником, и два раза же нарваться на зачистку поселения. В прошлый раз это были Серые Волки, а теперь вот Чёрные Муравьи.

— Баба Клёша! — Гусяш, укусив меня за палец, едва не вырвался.

— Да чтоб тебя, сорванец!

Те двое, кажется, что-то услышали, потому что пришпорили лошадей. Звери открывали рты, но я слышал странный звонкий стрёкот. Ух, так муравьи же — наверняка это у них боевой клич!

— Так, Гусяш, — я оттащил пацана от двери к тюкам соломы, так и зажимая ему рот, — Слушай сюда!

Пацан рыпаться не переставал, и сквозь слёзы таращился на меня, хмуря брови. Ясно, слушать он не хочет.

— Ты ж сбежать хотел, — в сердцах вырвалось у меня, — А теперь «баба Клёша, баба Клёша!»

Гусяшу удалось вывернуть голову, чтоб бросить:

— Я хотел, но не так! Чтоб тут всё нормально было!

— Значит, слушай… — я присел, — Хочешь, чтоб отпустил тебя, тогда не дёргайся! К нам бегут звери, и они явно с тобой разговаривать не будут!

Малой замер, тараща круглые глаза, и я осторожно убрал руки. Только бы не побежал, только бы не побе…

— Баба Клё-о-оша-а-а!!! — и пацан сорвался с места, чтобы юркнуть в щель между приоткрытыми воротами.

Лошадь нервно переминалась у ворот, глядя вслед мальчишке, но рваться наружу не стала. Вот, даже животное умнее оказалось! А снаружи уже было слышно крики:

— А-а-а, пустите!

— А ну на колени, первуха! Со зверем тягаться⁈ — и звук удара.

У меня внутри всё сжалось, и я едва пересилил себя, чтоб не сорваться на помощь. Убивать Гусяша не будут, они не убивать сюда приехали.

Вместо этого я, взяв лук и колчан с остатками стрел, улёгся между тюками, глубже закапываясь в солому. Натянул тетиву, целясь в узкий просвет. Солнце било как раз в сторону ворот, и я хорошо различал тени воинов, перемещавшихся по ту сторону досок. Тени под створками, тени в многочисленных щелях — звери собрались заходить в амбар.

Ну же, Марк, остановись. Тут ведь не дракой надо, не оружием. Подумай хорошенько.

Едва в проёме показалась тень, срезавшая рассветные лучи, и пернатая смерть сорвалась в полёт. Но едва я разжал пальцы, как внутри меня щёлкнуло осознание — «не попаду!»

— Ух, й-о-о!!! — зверь рванул назад, дёргая рукой.

Мне хватило восприятия, усиленного ангельским даром, чтобы уловить невероятно быстрое движение воина. Он поймал стрелу, хоть она и царапнула ему лоб, и сразу исчез за воротами.

Но и я не был лыком шит… Всего через мгновение в моей руке оказалась ещё одна стрела, и она ушла в щель между досками — я целил во вторую тень.

— Таль! — тени соединились, чтоб разлететься, и я понял, что первый воин оттолкнул второго. Да нулячьи ж вы дети, с сильным даром!

К счастью, мои руки вообще не удивлялись. Не успел я возмутиться талантом незнакомого зверя, но сам уже спускал тетиву, посылая третий снаряд. Стрела юркнула в щель около петель, ловя падающую тень на излёте.

— А-а-а, дерьмо нулячье!!! — заорал подстреленный зверь.

К сожалению, даже с даром я не видел, куда попал, но и так понятно, что не смертельно. Зверь легко перенесёт те раны, что для меня смертельны.

Я накрыл рукой колчан. Всё, отстрелялся, это последняя стрела… Наклонился в сторону, пытаясь спрятаться за тюком, при этом вправду раздумывая — а может, просто закопаться в солому?

А где ты был до того, как начал стрелять, а, Марк⁈ Вот тогда б и закопался, да сидел бы тише мыши. Может, и не заметили бы, а Гусяш наверняка бы тебя не сдал.

Мой наклон спас мне жизнь. Потому что рассветные лучи пронзила тёмная молния, и я буквально почуял, как рядом с моим ухом пронеслось копьё. Толстое, с мощным наконечником, усиленным перекладиной, которая едва не сорвала мне ухо — попади оно в меня, и никакой Абсолют бы не помог.

Вот только я тоже уже спускал тетиву, ловя самонадеянного зверя на замахе. В отличие от лука, копьё надо метнуть, переместив вес тела и вытянув руку, и все эти действия надо закончить, чтобы начать новое движение. То есть, увернуться зверь, чья тень мелькнула в светлом пятне, уже не успевал.

Я даже успел увидеть блеск его обиженных глаз — мол, как же он так мог просчитаться — и тут моя стрела воткнулась ему в лоб.

— Анте-е-ей! — заорал второй зверь, — Тва-а-арь! — это было адресовано уже мне.

Снова я услышал громкий и переливчатый стрёкот, чем-то напоминающий звон деревянных дощечек — и этот звук зверь издавал своим горлом. С той стороны вдруг полыхнуло огнём, и в ворота ударилось пламя. Лизнуло доски и дохнуло между створок. Сразу занялась соломенная труха возле входа, да взметнулся в воздух тлеющий мусор.

Испуганно заржал конь, вставая на дыбы, и понёсся на меня. Отбросив лук, я кувыркнулся назад, спасаясь от копыт, и перехватил древко копья, воткнувшегося в стену за моей спиной. Животное перепрыгнуло через тюки и испуганно застыло в дальнем углу, жалобно заржав.

— Я сожгу тебя, тварь! — заорали снаружи. По доскам ворот ударило новое пламя, и зверь снова застрекотал.

Ух, звериная рожа! А вот это уже плохо… Оказаться запертым в горящем амбаре я совсем не планировал.

Волна силы, едва отхлынувшая, снова устремилась в мои мышцы… и я, вырвав копьё, тут же испуганно дёрнул им в сторону. Наконечник застыл в сантиметре от безликой морды соломенного чучела, пригорюнившегося в углу. Воу! А я его даже и не заметил…

А может, в нём спрятаться⁈ Ха-ха, Марк, как смешно.

Громкий стрёкот снаружи продолжался, и ему вторили далёкие голоса из деревни. Солома, в которой я только что лежал, уже начала заниматься огнём, и по амбару пополз дым.

Чем бы сбить пламя⁈

Едва я об этом подумал, как сквозь ворота ко мне прилетел светлячок духа. Приток свежих сил немного прочистили разум, и я вдруг понял, что знаю, как сбить пламя. Ведь дар копья и обретённая стихия воздуха прекрасно сочетались, и мне надо всего лишь раскрутить оружие, накапливая мощь удара, словно напряжённую пружину.

Но, видимо, вместе со светлячком духа мне и вправду добавились лишние мозги. Потому что, раскрутив копьё, я повернулся вовсе не к соломе.

— Унда ин вентус! — выдохнул