Возвышение - Александр Изотов

Кое-как, шатаясь, я поднялся. От толчка в спину упал, но, поворочавшись, снова поднялся… Зверь, толкнувший меня, явно смекнул, что со мной что-то не так, и если продолжать меня шпынять, мы до деревни будем добираться до самого пришествия Апепа.

— Иди давай, немощь зиккуратовская! — буркнул он.

Да иду я, иду… Я поплёлся к домам, расплывающимся впереди. Попытался сфокусироваться, но истощённое тело не желало далеко смотреть. Оно как бы говорило — скажи спасибо, что вообще иду.

Всех первушников, перевязав им руки и пропустив между рук длинную верёвку, уже собрали вереницами по несколько человек. Мне тоже перехватили руки верёвкой и поставили в общую толпу.

— Что за воин такой великий? — с усмешкой спросил кто-то.

— Ни хрена смешного! — огрызнулся Таль, — Его хозяин нашего Антея пристрелил!

— О, Небо! Какой одарённый зверь был!

Я в этот момент подумал, как же мне в очередной раз повезло, что я убил того самого Антея. Потому что он единственный, сунувшись в амбар, успел-таки меня заметить с луком в руках. Этот Таль, например, так и валялся у ворот, не зная, кто именно их обстреливает.

Ещё больше мне повезло, что я успел сообразить разыграть эту сценку. Сейчас я даже помечтал, что вообще можно было приодеть то чучело в углу амбара в мою броньку, кинуть его на лошадь, да пустить в галоп. Самому одеться в холщовые обноски, и мой спектакль вообще превратился бы в идеальную сценку.

Но вышло так, как вышло…

— Ну что, первота сраная! Головы подняли!

Я, шатаясь и таращась под ноги, даже не сразу услышал, что к нам обращаются. Поднял голову, пытаясь высмотреть всадника перед нашей вереницей.

— Теперь вы верно послужите Чёрным Муравьям. Так, как и должно служить!

— Да! Продадитесь за звонкую монетку! — раздался многоголосый хохот.

— Но господин зверь, мы же и так…

— Молчать, стихушник! — и кого-то впереди здорово огрели.

— Так вот, первота! Мы, Чёрные Муравьи, решили, что хватит уже вам жить под несколькими хозяевами. Это наши земли, и как с вами поступать, решаем только мы!

— Десятник, а чего перед ними распинаться-то?

— И то верно… Так, всё, давай уже! Пошли!

Защёлкали кнуты по краям шеренг и вся наша процессия медленно двинулась. Я обернулся, с тоской глядя на горизонт, скрытый за домами деревни… Где-то там столица и Зиккурат, от которых я снова удаляюсь.

Опять я сделал шаг вперёд и два назад! Нулячью мою меру, да как же так? Переночевал в деревушке, называется…

Глава 14

Защитники

Путь в Антград лежал в стороне от той дороги, по которой меня везли работорговцы. Вдалеке я увидел ту самую возвышенность с лесом, где я расстался с весёлой троицей, но Чёрные Муравьи свернули на запад.

Облачение у Чёрных, кстати, полностью соответствовало их прозвищу. Большинство были одеты в обычную дублёную кожу, обшитую ферритовой чешуёй, выкрашенную в чёрный. Некоторые, как один из десятников, допрашивавших меня, в чёрные кольчуги. Но был среди зверей и один тяжёлый воин, облачённый едва ли не в самый настоящий доспех.

Чёрный нагрудник его состоял из вытянутых сочленений, чем-то и вправду напоминая муравьиное брюшко. По бокам шлема, на нащёчниках, у него и вправду торчали выгнутые шипы, напоминающие муравьиные жвалы. Выполнены они были так искусно, что неприятно ассоциировались с челюстями многоножек — так уж сложилось, что у меня с ними давняя любовь.

Этот воин ехал впереди, в авангарде, остальные же, гоняя лошадей вперёд да назад, охраняли нашу процессию и следили за порядком. Точнее, чтобы «первота драная» даже головы не поднимала.

Были здесь и дети, и женщины, и старики. Самых слабых возрастных Муравьи убили ещё там, в деревне, отчего любви у меня к ним не прибавилось… Детей не трогали, а мамашек с грудными даже посадили в отдельные телеги, и на том спасибо. С одной стороны, это выглядело заботой, но довольно быстро выяснилось — как оказалось, на рабском рынке стоили немало как и дети, так и их матери. Первушницы, способные выносить и родить очень ценились.

Кстати, где-то там позади был и Гусяш, обнимающийся с престарелой первушкой, которую оставили в живых. Мальчишка, к счастью, меня никак не выдал, а может, и вообще не заметил.

Я сразу заметил, что нулей среди нас не было вообще… У воинов проскользнул разговор об этом, и насколько я понял, нулей уже вычистили со всех деревень, как говорится, под ноль.

Меня тоже держали впереди колонны, потому как сотник — четвёртое жвало Мураш — считал, что за мной нужен присмотр. Сотник Мураш как раз и был тем самым воином в тяжёлом доспехе, и в руке он держал какое-то странное копье, наконечником которому явно служило жвало какого-то громадного насекомого.

Рядом с ним ехали десятники, то и дело срывающиеся для присмотра за вытянувшейся процессией. Был тут знахарь и, как оказалось, даже три оракула.

Оракулы занимались тем, что сканировали окружающие земли на присутствие людей. Да-да, их задачей было предсказать, не появится ли вблизи тот самый великий мастер третий перст, господин Мерц. Человеческий оракул, который преследовал ту троицу работорговцев, с которой я так удачно расстался.

Ко мне оракулы пристали с расспросами сразу же, но я имел с ними богатый опыт общения, и примерно понимал, сколько правды надо замешать в разговор, чтобы не почуяли лжи.

Любой маг тратит на лишнюю магию лишние силы, поэтому предпочитает достигать своего малой кровью. Говоря иначе, лень побеждает даже в Нулевом Мире. Оракул, допрашивая, может навалиться на меня своей мерой, чтоб выпытать всю истину, но потратит силы на моё сопротивление. Пусть и смешное первушечье, но всё же сопротивление.

А ещё оракул может просто задавать наводящие вопросы, и магию направить лишь на то, чтобы почуять ложь. И большинство оракулов, которых я знал, повышали мастерство именно в допросах. Да они даже с Небом применяли тот же принцип — задавали Небу наводящие вопросы, чтобы услышать истину. Вся сложность порой была лишь в том, чтоб задать правильный вопрос.

Вот и получалось, что сильных оракулов, которые могли почуять ветер перемен, дующий в Инфериоре, было ноль да маленько. Ведь здесь нужна была чувствительность совсем другого плана.

Когда они меня опрашивали, я рассказал всё то же самое, что и зверям из патруля. Практически ничего не скрывал, лишь приукрасил ложью — теперь не