Возвышение - Александр Изотов

замотанного в тряпьё младенца, спрыгнула с телеги и бросилась бежать. Тут же пара зверей рванули лошадей вслед и вскинули дубины, чтобы огреть, но Ирма прикрикнула на них:

— Стоять!

Воины послушно замерли, хоть и покосились на сотника — мол, какой будет приказ? Но Мураш лишь едва заметно кивнул. Стоять, так стоять.

Первушка со всех ног, едва не спотыкаясь, бежала по дороге назад. Ирма же оглянулась на троицу своих девушек, оставшихся впереди, и они сразу подскочили.

— Поймайте её, но аккуратно. Ребёнок должен остаться в живых, ясно? — сказала Смотрящая, и её воительницы сорвались в погоню.

Ирма же улыбнулась теперь во все тридцать два зуба:

— Это прямо какой-то подарок Неба, Мураш!

— Не особо понимаю, — честно признался тот, поморщившись, — Что так с этими нулями все чешутся? Раньше их было хоть жопой жуй, всем по хрену на них было. А теперь даже вы, Смотрящая, носитесь с ней, как с ангельской мерой!

— Мураш, ты отличный воин, и хорошо делаешь своё дело. Продолжай верно служить Матке, и не задавай лишних вопросов.

Я непроизвольно задержал взгляд на Смотрящей, с недоумением гадая: неужели её известно истинное предназначение нулей в Инфериоре⁈ Неужели она или их Матка знают, что только нули делают весь этот мир невидимым для громадных червей Апепов, бороздящих Вселенную?

На самом деле это знание даже для меня, как прецептора Аластора, было особым бременем. Попробуй скажи, что нулей надо не просто любить, а вообще почитать за то, что своей нулевой мерой они спасают зверьё каждый день… Нет, этого бы ни мне, ни нулям не простили бы.

— Что за первуха? — послышался вопрос.

И до меня не сразу дошло, что Смотрящая беседует с сотником, глядя прямо на меня. Вот ведь дерьмо нулячье, заметила-таки!

— Ваш взгляд, как всегда, проницателен, — сказал подъехавший знахарь, — Вы узрели жемчужину в этой россыпи первушьих душ.

— Кисляк, твоя лесть всё такая же кислая, — поморщилась Ирма.

Мимо как раз проехали её всадницы. Одна держала на руках младенца-нуля, причём вполне аккуратно. Другая перекинула через седло первушку, при этом даже приговаривала ей: «Спокойнее, первуха, никто никого убивать не будет. Отдадим тебе ребёнка, спокойнее».

Переглянувшись с Ирмой, они поехали в сторону Антграда. Затем Смотрящая вернулась к моей персоне.

Знахарь и Мураш вкратце рассказали, как я попал к ним в руки. Про убитого Антея и про сбежавшего послушника, моего хозяина. Забавно было видеть, как моя ложь, обильно приправленная правдой, зажила собственной жизнью. Эти два зверя, отчитываясь Смотрящей, верили в свои слова, и она не могла почуять ложь.

Вначале Ирма, конечно же, сразу возмутилась:

— Мураш, твою-то меру, зачем же ты его сюда пригнал⁈ Сбагрил бы на границу, а лучше бы там и прибил, в деревне!

Я поджал губы, думая, не пора ли уже задумываться о побеге. Впрочем, моё чутьё крепко спало, и никакой тревоги я для себя не ощущал. Сейчас ей всё объяснят…

Сотник, подъехав к Ирме, поманил её чуть склониться. Смотрящая лишним высокомерием не страдала, и послушно приблизилась к Мурашу.

Ну а там он ей поведал вторую часть моей лжи, разбавленной правдой… Что я — первушник из Червивых Гор, что меня преподнесли в дар сначала Гиенам, местной Старшей Стае, а потом уже Настоятелю. Точнее, его послушнику, но это уже мелочи.

Слушая личный доклад, Ирма приподнимала бровь, не отрывая от меня взгляда. Я уже замучился сливаться со стихией духа, стараясь не отсвечивать, но копошение её воли в моей душе просто убивало — ощущение было такое, что ужасно хотелось мозг почесать под черепной коробкой.

— Да, такой вопрос без Матки не решить… — Ирма подъехала ближе, — Первушник, выйди. То, о чём говорили мне мастера звери, правда?

Я покинул тесные ряды. Мне тут же обрезали путы на руках, и я остался один перед всадницей. Мне тут же прилетело сапогом по плечу, чтобы я опустился на колено.

— Первушник, отвечай.

Ох уж эта ложь… Чтобы ответить на её вопрос, мне придётся здорово выкрутиться.

— Господин третье жвало Кисляк, — наконец, процедил я сквозь зубы, потирая ушибленное плечо, — Передайте великой госпоже, что мне неведомо, о чём рассказали ей мастера звери.

— Ах ты ж первота сраная! — тут мне снова прилетело ногой в лопатку, вбивая меня в землю. Копьё сотника свистнуло в опасной близости от моего виска: — Ты же сам сказал, что из Червивых Гор! Что тебя подарили Гиенам, а потом уже в Зиккурат отправили! Зверю соврал, гниль⁈

У меня едва душа не вылетела из пяток, когда сотник решил ударить меня ещё и своей мерой. Но вот в глазах снова прояснилось, кое-как я поднялся на четвереньки и поморщился, почуяв, что какое-то ребро у меня всё же треснуло. Ух, звери сраные! Убью всех… но потом.

Я выдавил:

— Господин третье жвало Кисляк. Передайте великой госпоже, что именно так я всё вам, мастер зверь, и рассказывал.

Уф-ф! Кажется, пронесло… Мне нельзя было отвечать напрямую на вопрос «это правда?», тем более, в присутствии трёх оракулов. Да и насколько одарённая эта Смотрящая, я тоже не знал.

— Ну что ж, — усмехнулась Ирма, — Странные вы всё же, зиккуратовские… Но бойцовые, это да, даже зачатки духа чувствуются! Тебя обучали?

Я стиснул зубы.

— Да…

— И чем же ты владеешь?

Мне следовало какой-то козырь оставить при себе, а какой-то раскрыть. Но вот какой⁈ Ох, Небо, где твой совет, когда он так нужен?

— Я стреляю из лука, — наконец сказал я.

— Боевого воздушника хотели сделать, — рассмеялась Ирма, — Настоятель и вправду сошёл с ума, со своей армией первушников… Звери, вы этого не слышали!

— Слушаемся, госпожа Смотрящая.

— Так, сотник, пусть остальных гонят и распределяют, как обычно. Этого я заберу к Матке.

— Как прикажете, — буркнул Мураш. Судя по недовольному лицу, он желал сам это сделать, а не отдавать все лавры Смотрящей.

— И сам не забудь явиться, — мягче добавила Ирма, — Я не собираюсь одна с этим разбираться.

Она неторопливо повела лошади в сторону Антграда. Надо мной нависла чья-то тень, рядом в землю воткнулось изогнутое копьё, и я услышал голос Мураша:

— Ты, шваль зиккуратовская, если сейчас же не поднимешься и не отправишься за госпожой, я тебя за твои же кишки к лошади привяжу!

Ох, как же мне этого не хватало. Родная звериная спесь!

Кое-как поднялся и, шатаясь, побрёл вслед за Ирмой. Меня в лопатки ощутимо кольнуло копьё, и пришлось поторопиться, хотя рёбра нещадно болели.

Хотелось согреть себя мыслью, как я буду сбивать эту спесь с этих звериных морд. Сначала луком на дальних