Возвышение - Александр Изотов

class="p1">Кроме зверей, попадались, конечно, и первушники. Они сразу опускались на колени, склоняя головы перед могучими зверями. Впрочем, и некоторые звери уважительно склонялись перед Ирмой и Мурашом, громко приветствуя их — эти два Муравья тут явно почитались.

Наша дорога долго шла в гору, петляя улочками, и я всё забавлялся с воздушным сканером, обучаясь читать то, что видел с его помощью. Просто воздух не мог проникать сквозь стены, и я не сразу понял, что сканер живёт по тем же законам — он словно вихрился, ударяясь о препятствие, отчего всё искажалось и отражалось эхом и прочим мешающим шумом. Мне предстояло научиться это понимать, потому что первой меры было недостаточно, чтобы видеть воздухом словно глазами.

И ещё разок… Что-то на соседней улочке вдруг привлекло меня, ударившись в сканер не только силуэтами, но и поколебав его мощными звуками.

Дети… Стоп, опять муравей⁈

Я не смог скрыть удивления, и хорошо, что глазел в пол. А то увидели бы звери мою физиономию…

Вот послышался — уже ушами, а не стихией — топот множества ног. Детские крики… И у нас на пути и вправду, вырулив из-за неказистого кривого домика, на улочку выехал самый настоящий муравей. Животное было около полутора метров длиной, словно невысокий лежащий человек… кхм, зверь… нет, первушник. В общем, его размеров хватало, чтоб на его спине и брюшке, хохоча, катались двое зверят. Лет пяти-шести на вид, и все первой ступени — я не побоялся посмотреть, они в озорном угаре всё равно ничего не почуяли.

Озорные муравьята держались за его усики, насекомому это явно не нравилось, и оно возмутительно стрекотало, щёлкая челюстями. Но ещё около десятка таких же шкодников выскочили из-за угла, упёрлись муравью сзади в брюшко, чуть не перевернув его, пытаясь заставить животное двигаться. Получалось, двое катающихся то и дело взмывали вверх, отчего им было не менее весело, чем тем, кто толкал.

Муравей искренне сопротивлялся, упираясь ногами, дети то и дело падали — то рядом, то под него, то вообще перед ним. Я с замиранием сердца наблюдал, как мощные челюсти, способные вполне откусить ребёнку голову, мелькали рядом с детскими вихрами. И всё же монстр фыркал, стрекотал, щёлкал челюстями, но зверят не трогал.

Так получилось, что вся эта ватага выкатилась на улицу прямо перед нами, и Смотрящая остановилась. Повернулась, переглянувшись с сотником. Увлечённые игрой дети ничего вокруг не замечали, и Ирма, сложив руки на груди, отставила одну ногу и нетерпеливо ей затопала.

У меня волосы зашевелились на голове, так стала сгущаться в воздухе мощь её звериной меры. Даже насекомое вдруг замерло, повернув многоглазую чёрную морду, и испуганно присело. Детишки сразу притихли, вжимаясь в муравьиное тельце — и буквально через мгновение все исчезли. Насекомое рвануло покинуть опасный перекрёсток, и попросту утащило с собой детей, ухватившихся за его ноги. Через пару мгновений снова послышался детский хохот.

— И это я-то строгий? — сотник ухмыльнулся, — Сама-то, сама…

Смотрящая лишь отмахнулась. Мол, ну тебя.

Через десяток шагов домики вдруг стали нависать над улицей, по которой мы шли, а сама тропинка стала всё меньше забирать в гору. Вот жилища Муравьёв уже высились сверху, словно арка, и мы встали перед воротами.

Массивные круглые ворота, из толстых досок, высотой в два звериных роста. Словно мы перед запертой громадной норой, уходящей в толщу холма.

Перед воротами стояла пара воинов, вооружённые копьями с кривыми наконечниками, и облачены они были в такой же ферритовый чёрный доспех, как и сам сотник. И пусть я уже однажды видел глазами первушника людей-рыцарей и знал, что те воистину гиганты, но меня сейчас и звери-рыцари впечатлили.

При нашем приближении стражники скрестили копья, хотя и видели, кто перед ними. И, надо сказать, такая дисциплина меня впечатлила.

— Проторенных дорог вам, Муравьи, — Смотрящая остановилась.

— И тебе проторенной дороги, госпожа Ирма.

Несколько секунд девушка просто молча стояла, глядя на стражников. Умудрённый опытом, я понимал, что между ними наверняка происходит незримый разговор, но моей первушьей чувствительности не хватало, чтобы хоть что-нибудь уловить.

В какой-то момент рыцари разошлись в стороны, и две полукруглые створки раскрылись, как самые обычные ворота. Наша троица молча проследовала внутрь.

Некоторое время мы шли по обычной пещере, где Ирма и Мураш едва не задевали головами потолки. Я поймал себя на мысли, что Матка этих зверей довольно хитрая женщина — если к ней подумают наведаться люди, то им придётся в этом проходе идти, склонив головы. А мне, прецептору Аластору, как бы вообще не пришлось согнуться…

Да уж, совсем они тут распоясались, в этом своём Буром Приорате! Эти звери вообще, что ли, Неба не боятся⁈

Поняв, что начинаю злиться по давней привычке, мне тут же пришлось одёрнуть себя. Марк, ты не прецептор… Да ты вообще не человек, первуха ты драная! Так что идёшь молча и восхищаешься, какую удобную пещеру эти великие звери выкопали.

Но дерзко, очень дерзко. Как первушник, я напуган такой дерзостью. Как зверь, одобряю, а как человек, осуждаю…

Вот мы дошли до выхода из тоннеля, и вывел он нас в просторный округлый зал. Своды его были такие же рельефные, в стиле природной хаотичности, и пестрели многочисленными отверстиями, будто и вправду мы внутри муравейника. Хотя, узрев на улице насекомое, я теперь не был уверен, что дыры над нами чисто для декорации.

Довелось мне разок столкнуться с настоящими муравьями в подземных пещерах… Теми самыми, которые потихоньку пробирались из Муравьиных Гор в земли зверей. И пусть местный монстр был заметно мельче, чем те чудовища размером с грузовик, но память тела заставила меня чуть вжать голову в плечи. Не по себе мне в этом муравейнике, это уж точно.

Матка — а это могла быть только она — сидела на массивном троне, будто вылепленном из земли. Сам трон находился на неровном постаменте, в центре зала. Чёрный меховой плащ, накинутый на плечи бледной седовласой зверицы, ниспадал на землю, и длинные его полы свисали даже с постамента.

Вокруг трона стояла пара стражников в кольчугах. Позади зала, кстати, копошился ещё один муравей, выглянув из отверстия в стене — именно насекомое, вполне себе здоровое чудище, одна голова у которого была размером с ведро. Что оно там делало, я уже не видел, потому что, пока меня вели к трону, поднял глаза на Матку.

Возраста вождица была такого, что точно не скажешь — старая или молодая, но седые до пепельной белизны волосы явно её выдавали.

Зрелая. Худая.