Молчаливые секреты - Александра Флинт

Словно сами по себе мои пальцы коснулись маленькой золотой шестеренки, висящей на цепочке на шее. Было нелепо даже на секунду подумать, что Казимир как-то связан с моим прошлым. Моим настоящим происхождением. И все же… это чувство не покидало меня. Опасное чувство.

Быстро, будто обожглась о шестеренку, я отпустила ее и посмотрела на мерцающую Эйфелеву башню, которую было видно даже отсюда. Огонек на ее вершине лениво вращался по кругу, освещая части города, другие при этом оставались в темноте.

Я ошибалась по поводу Казимира.

Должно быть, это все ошибка.

Но что, если не так?

Глава 10

1-й округ, Париж

Зим

– Так можно омрачить утро, не так ли?

Я остановился перед дверью своей комнаты в Подземелье и повернулся к Людвигу, расслабленно опирающемуся о неровную стену тоннеля.

– Когда отец попросил проявить терпение, я был уверен, что Корбин вот-вот свернет ему шею.

– Шансы были высоки. – Пожав плечами, я открыл дверь и пригласил брата войти, прежде чем закрыть за нами дверь. Сразу же включилось автономное освещение, встроенное в высокий скалистый потолок, и погрузило комнату в теплый золотистый свет. – Эти бессмысленные собрания лишают нас не только ценных нервов.

– Нервов, которые мы бы лучше потратили на дело Арамены Бенуа? Это же скрывалось за словами отца о терпении, да? – Вскинув брови, Людвиг упал на широкое кресло, окруженное книжными полками и доминирующее в углу моего убежища.

Я начал расстегивать рубашку и подошел к большому шкафу напротив широкой кровати.

– Нам нужно вытащить ее из передряги, пока не узнаем о ней больше. Тут наши мнения с отцом совпадают.

– Да ладно, мы оба знаем, что ты бы не был так зациклен на этой девушке, если бы хоть немного сомневался в этом вопросе.

Сцепив зубы, я целое мгновение смотрел на младшего брата, который рассеянно листал старое издание «Эммы», снабженное примечаниями.

– Я не зациклен, Лу. Просто я использую любую возможность, чтобы спасти наши задницы.

Тем более что потаенная часть моего дара шептала ее имя. Dieu.

– Слова истинного Писателя миров.

– Casse-toi[31].

– Я тоже тебя люблю, братик. – Людвиг послал мне воздушный поцелуй, который я, к сожалению, все же заметил, прежде чем повернуться к шкафу с одеждой. Небрежно засунул кофту в самое нижнее отделение и вместо нее достал чистую белую рубашку. Уже меньше чем через час мы с Араменой встретимся в Люксембургских садах, и я пока еще не знал, как мне вытащить из нее информацию, при этом не выдав Мондию и нас. А нам чертовски не хватало времени.

Позади меня Людвиг с шумом захлопнул книгу, пересек просторную комнату и оказался прямо перед мной.

– Папа тебе еще что-то рассказал? О том, как много времени у нас осталось? – Он произнес этот вопрос непривычно тихим голосом. Лу всегда был громким по натуре, тем, кто легко возмущается и не заботится, каково мнение других о себе. Качество, которым я восхищался. И из-за которого я часто забывал, что под всем этим скрывается чувствительный и умный человек.

Я захлопнул дверь шкафа и покачал головой:

– Нет, я знаю столько же, сколько и ты, и, судя по жаркой дискуссии сегодня утром, попытки папы и Корбина найти ответы на полках Мондии оказались безуспешными.

– Я не понимаю, почему нам не помогает Библиотека. Она должна знать, что ей предстоит. – Его лоб прорезали глубокие морщины, и он сполз по стене. – Она самое умное существо в этом мире.

Мгновение я просто смотрел на него, потому что этой ночью именно эти мысли крутились и крутились в моей голове.

Мондия – Мировая библиотека – была не просто буквально бесконечным собранием книг в пещере с разветвлениями коридоров, чей точный размер никто не знал. Она была живым, думающим созданием с сердцем из шестеренок, которое мы до сегодняшнего дня никак не могли объяснить. Никто из нас не знал, как работает Мондия. Никто не мог сказать, почему большинство первых изданий почти каждой книги этого мира, как по волшебству, попадало на ее полки, хотя остальные нам приходилось выслеживать и самим приносить в Мондию. Однако мы с уверенностью знали, что Земля вращается на оси Мондии. Что каждая книга находится на своем месте, что Библиотека должна быть полной, чтобы сохранять баланс. И что для этого баланса, как минимум, нужен член семьи Рипари, который бы поддерживал правильный ритм сердца – часового механизма.

– Думаю, это одна из ее бесчисленных тайн.

Людвиг пренебрежительно фыркнул.

– Это не тайна, а просто глупость. Мондия позволяет нашему миру рухнуть. Где ее инстинкт самосохранения? – Уголок моих губ приподнялся, потому что теперь брат уже больше походил на себя. – Возможно, тебе стоит искать ответы вместо папы и Корбина, Зим.

– Что ты имеешь в виду? – Я подошел к письменному столу и засунул пару вещей в сумку. – Что это поменяет?

– Мне же не надо произносить это вслух, да? Твое эго и так уже слишком велико, – ответил Людвиг, опустившись на край стола. – Но ладно, скажу еще раз: ты один из самых сильных Писателей миров нашего времени. В отличие от отца и дяди у тебя есть Прыгающий по слогам, чего не было уже многие годы, и ты… у тебя просто другая связь с Мондией.

Я напряженно посмотрел на брата и не смог побороть поднимающуюся во мне волну нервозности. Кто-то узнал о моей способности видеть слова?

– Что ты имеешь в виду?

– Я слышал, как папа говорил об этом. Что ты до официальной инициации получил способности Писателей миров – мог читать, не обучаясь этому, говорить на всех языках, неважно, живой это язык или мертвый, не говоря уж о том, что ты мог открыть Мондию, когда у тебя еще не было Сигно. – Его голос стал тише, а взгляд пронзительнее. – Это должно что-то значить. Ты другой.

Отлично, даже среди необычных я фрик.

Словно по нажатию на кнопку мое Сигно начало чесаться. Это признак Писателя миров, который мне нанесли черными чернилами под кожу между лопаток.

– N’importe quoi![32] – Чушь. Мы все на это способны. Не велико дело, а Дот – всего лишь счастливое совпадение. Ты также мог бы получить Прыгающего по слогам.

– Но не получил. И если все это такое обычное дело, почему отец тогда говорил что-то об особенном даре, который, как он подозревает, у тебя имеется?

Черт, папа что-то подозревает.

– Особенный дар? Он бы уже проявился, не думаешь? Просто забудь, я не ключ к