Молчаливые секреты - Александра Флинт

Как оказалось, катастрофа, разыгравшаяся наверху, еще не добралась сюда, вниз, и поезд приехал как раз в тот момент, когда мы вышли на платформу.

– Вы действительно хотите поехать в сторону дыма?! – испуганно покачала я головой и попыталась высвободить руку из хватки Зима. Без шансов.

– Нет, ma crevette[36], не только в том направлении – мы собираемся поехать прямо туда. – У Людвига хватило наглости подмигнуть мне, прежде чем зайти в вагон.

– Вы сошли с ума?

– Ты не помогаешь, Лу, – проворчал Зим и толкнул меня в вагон метро, следующему по направлению к Нотр-Дам, и через мгновение за нами закрылись двери. Оказавшись зажатой между Людвигом, Зимом и другими пассажирами, я почувствовала, как пульс неестественно громко стучит в груди.

Что произошло?

Что мы здесь делаем?

Я сжала зубы и заметила, что Зим смотрит на меня нахмурившись. Он все еще держал меня за руку, и, хотя мы едва были знакомы, я была этому рада. Была рада, что могу на кого-то положиться, пока мир вращается вокруг, и даже не могла сказать почему. Я взволнованно огляделась. Увидела людей с застывшими лицами, уткнувшихся в свои телефоны, людей, которые еще не знали, что происходило, увидела Людвига и Казимира, которые не вписывались в эту картину, ни в какую картину, но тем не менее казались более осязаемыми, чем другие.

– Что произошло? – прошептала я. – Что все это значит?

Мышцы на челюсти Зима расслабились. Он покачал головой:

– Начался конец мира. И мы находимся прямо посередине.

– Я не просила задавать загадки.

– Это не загадка, а чертова правда. Мир…

Что бы Казимир ни хотел сказать, заглушило в этот момент объявление в вагоне: «Наш поезд останавливается на станции «Люксембург» и дальше не едет. Просьба покинуть вагон, направиться к выходу и избегать окрестностей Нотр-Дам-де-Пари. Повторяю…»

– Черт! – высказался Людвиг, когда вагон внезапно остановился. – Надеюсь, ты помнишь карту, Зим.

Втроем мы вышли вместе с толпой, и, если бы не теплые пальцы Казимира, меня бы поглотила толпа. Мне казалось, что я попала в водоворот, увлекающий меня, затягивающий вместе с кружащимися мыслями все дальше в бездонную пропасть, и единственное, что удерживало меня здесь и сейчас, как ни иронично, был едва знакомый мне молодой человек.

Я невольно сильнее сжала руку Зима.

– Какая карта? Что там с Собором Парижской Богоматери?

– Как только окажемся в туннеле, я все объясню, – попытался спокойно ответить Зим, только на меня это подействовало совершенно противоположным образом. Как и тот факт, что мы не побежали к выходу, как другие, но шли против толпы все дальше по платформе станции.

– Что за туннель?

Когда Людвиг повернулся ко мне, в его глазах блеснула немного безумная искорка:

– Ох, чувствую, мне это понравится.

– Закрой рот, Лу! Здесь налево. – Казимир оттолкнул мусорное ведро и потянул меня к проходу в облицованной стене, едва ли шире его самого. Тут пахло мочой и другими вещами, о которых мне бы не хотелось думать, и я часто ощущала прикосновение паутины к коже.

– Совсем забыл, как весело пробираться без разрешения, – пробормотал Людвиг, но теперь его голос звучал не так весело. Возможно, потому, что стены с каждым метром становились словно бы у́же. Еще через тридцать шагов вонючий проход оборвался перед металлической дверью без ручки или заметного замка. Тупик.

– Что теперь? – Откашлявшись, я обернулась и заметила вдалеке крошечный огонек там, откуда мы пришли.

Людвиг сзади приблизился ко мне так, что его губы почти коснулись моего уха, когда он ответил:

– Чистая магия, ma crevette.

Мне хотелось сразу сказать ему, что я сделаю c ним, если он еще раз назовет меня «своей креветкой», но тут нечто другое привлекло мое внимание. Казимир отпустил мою руку и положил левую ладонь на металл, который… при его прикосновении начал светиться.

Что за?..

В тишине раздался щелчок, а потом скрежет сложного механизма. Я инстинктивно задержала дыхание, в то время как свечение становилось все сильнее и потом внезапно потухло. Долю секунды спустя дверь открылась.

– C’est pas possible[37], – прошептала я и двинулась вперед, когда Людвиг легонько подтолкнул меня.

– И это только начало.

Несмотря на мои ожидания, за дверью меня не окружила бесконечная мгла. Там был освещенный проход, напомнивший проход в катакомбах. Тот же затхлый запах, те же грубые камни, желтоватый свет. Мы с Нинетт, будучи школьницами, часто ходили в знаменитые катакомбы под Парижем – зловеще впечатляющее место, – но я никогда не думала, что через проход в метро попаду в подземный туннель.

Я молча огляделась, пытаясь понять, откуда идет свет, но не нашла ни типичные кости и искусно сложенные черепа, ни электрическое освещение. На мгновение я забыла, что над нами разразился хаос, а я с двумя практически полными незнакомцами нахожусь под Парижем. Остались только восхищение, любопытство и это странное ощущение, что я в правильном месте, объяснить которое я не могла.

– Это… катакомбы? – произнесла вслух я свои мысли и взглянула на обоих братьев. – Вы что, катафилы?

Зим подошел ко мне и покачал головой:

– Нет, мы не лазим незаконно по катакомбам, и, строго говоря, эти туннели не являются их частью. Здесь начинается Подземелье.

Я непонимающе посмотрела на него.

– Подземелье?

Кивнув, он подошел ближе.

– Моя родина. Добро пожаловать в Лабиринт Мондии, Реми.

* * *

Мы полвечности бродили по бесчисленным коридорам, лестницам и проходили через двери, которые Зим и Людвиг по очереди открывали тем же таинственным способом, что и первую. На больших пересечениях, где иногда встречались и восемь тоннелей, братья без всяких колебаний выбирали соответствующее ответвление, даже не замедляя шаг. Словно они такое проделывали каждый день и знали здесь каждый квадратный сантиметр. Словно… словно это и правда их родина, и теперь они меня уводили все дальше в нее.

Я понимала, что нужно бояться, переживать, потому что понятия не имела, где нахожусь, что происходит сверху или кто на самом деле Людвиг и Казимир такие, однако мне не было страшно. По какой-то причине я не испытывала страха, хотя и не могла объяснить происходящее. Сердце стучало где-то в горле, ноги дрожали от напряжения, а руки вспотели, но все же я не боялась.

Что-то внутри заставляло меня двигаться вперед. Связано ли это было с Казимиром или тем, что он рассказал о моей семье, сказать было сложно, однако этого было достаточно, чтобы отключить любые опасения. А также сразу принять тот факт, что проходы открываются неким волшебным образом. И пусть я знала, что это совсем не нормально, переживать по этому поводу не стала. Совсем наоборот. Возможно, моя семья права, и