Молчаливые секреты - Александра Флинт

– Мама…

– Нет, пока мы не знаем, что на самом деле происходит, лучше рассчитывать на худшее. Пообещай мне. Пообещай, что вернешься домой.

Я закрыла глаза, потому что ложь обжигала, прежде чем ответить.

– Обещаю.

– Люблю тебя, cherie. До скорого. – Мама положила трубку, но чувство удушения осталось.

Нотр-Дам-де-Пари. Одна из самых важных достопримечательностей нашего города рухнула всего через пару мгновений после того, как Людвиг и Казимир обсудили начало катастрофы.

Каким-то образом все это было связано с братьями.

А теперь и со мной.

Глава 12

1-й округ, Париж

Зим

– Где она?

Я едва вступил в проход, ведущий в главный зал, когда навстречу вышел отец с затравленным взглядом. А за ним следовали Корбин, Людвиг и мой кузен Имон.

– В моей комнате, – ответил я и скрестил руки на груди. – Кто-то может мне теперь объяснить, что здесь происходит?

– Ты оставил ее в своей комнате? Одну?! – Дядя пренебрежительно выдохнул. – Пока эта посторонняя находится в нашем царстве, ничего объяснять не будем! Сейчас же приведи ее!

Отец успокаивающе положил руку на его плечо.

– Корбин…

– Нет. Боже! Я что, единственный, кто видит, на какой необдуманный риск пошли твои дети?! Действительно? Тебе нужно привести их в чувства, Валентин, прежде чем они нас всех погубят.

Покачав головой, брат встал на мою сторону и сузил глаза.

– Мондия закрылась, она подготовилась к своему краху, и у нас нет возможности добраться до ее сердца. Толчок энергии, повредивший Собор Парижской Богоматери, является первым предупреждением. Начало конца. Откройте глаза, мы в заднице, дядя.

Я бы не смог выразиться лучше Людвига.

Громко откашлявшись, папа закатил рукава рубашки.

– Что ты можешь рассказать нам о девушке, Казимир? Что ты узнал?

– Пока что немного, – честно ответил я, сдерживая растущее напряжение. – Но Подземелье впустило ее, и она говорит, что…

– Это абсурдно. Мы даже не знаем, работает ли еще защитный механизм туннеля, теперь, когда Библиотека закрылась. Возможно, эта девочка наш худший враг, а мы просто это не замечаем.

– Нова, – добавил Имон без надобности. Без понятия, почему нужно с ним разговаривать, он даже не достиг совершеннолетия и мало что делает, только повторяет сказанное Корбином.

– Пока сами не поговорим с девушкой, не нужно делать поспешных выводов.

Я хотел согласиться с отцом, но тут краем глаза заметил призрачное присутствия Дота.

– Дот, ты здесь! – Хотя это был не подходящий момент, я сел на корточки и на короткое мгновение обхватил его большую голову руками.

– И это стоит мне огромных усилий. Мондия зовет меня, и становится все сложнее перечить ей.

Раньше я себе не позволял, да и времени не было, подумать о том, что закрытие Библиотеки означает для моего Прыгающего по слогам – он же проявление Мондии. Но теперь, когда я увидел его, услышал в голове его голос, с моих плеч словно бы упал огромный груз.

– Ты привел с собой маленькую Рипари, Казимир?

– Да.

– Хорошо, тогда давай молиться, что мы не ошиблись в ней.

Другие, понимающие лишь часть нашего разговора, медленно, но верно начинали нервничать.

– Что теперь? – Корбин настойчиво вскинул брови и сделал шаг ко мне.

Я выпрямился и кивнул:

– Мы можем с ней поговорить, но… она понятия не имеет. Ни о чем. Она не знает наш мир, не знает о Мондии или способностях, таящихся в ней.

– Если у нее такие имеются, – заметил Имон и состроил презрительную гримасу.

Спасибо, Гном.

– Сейчас важно узнать, течет ли в ее жилах кровь Рипари. Потом будем исходить из этого. – Папа и его любимая дипломатия. – Пожалуйста, приведи ее в главный зал. Я позабочусь о том, чтобы нас не побеспокоили. Для начала.

– Спасибо. – Я повернулся на каблуках и побежал по коридору в направлении, откуда пришел. Дот оставался рядом.

– Ты кажешься оптимистичнее, чем сегодня утром. Поживее.

– Да неужели?

– Поверь моим словам. Я до мельчайших подробностей знаю все твои переживания. Они основываются на твоей интуиции. – Голос Дота звучал заметно слабее в моих мыслях, чем пару часов назад, и это совсем не было поводом для оптимизма.

– Тогда понадеемся, что мои инстинкты не подведут меня.

Зайдя в свою комнату, я увидел, что Реми все еще сидит в кресле, в защитном жесте прижимая телефон в груди. Ее глаза казались слишком большими на лице в форме сердечка. Первое потрясение, благодаря которому она могла действовать, судя по всему, прошло, и теперь на ее лице буквально была написана чистая паника.

– Эй, – тихо сказал я и медленно подошел к ней. – С твоей семьей все хорошо?

Реми слегка склонила голову.

– Да, с ними все хорошо, но я… я ничего не понимаю, Зим. Просто не понимаю. Собор Парижской Богоматери, и туннель, и свет твоей руки, и…

– Все нормально, я тоже не все понимаю, но мой отец может тебе все объяснить, если захочешь. А я буду рядом.

Ее взгляд скользнул мимо меня к двери, которую я по неосторожности оставил открытой.

– Твоя странная собака снова здесь.

Несмотря на общее напряжение, ее замечание вызвало мою улыбку.

– На самом деле не собака, Реми.

– Спасибо за пояснение.

– Я и так догадалась. – Она с усилием встала с кресла и оправила платье. Затем глубоко вздохнула, выдохнула и посмотрела мне прямо в глаза.

– Где твой отец?

* * *

Когда мы с Араменой зашли в главный зал, разговоры резко прекратились. Четыре пары глаз синхронно обратились к нам, и я почувствовал, что Реми нужны все силы, чтобы сразу же не развернуться на каблуках вместо того, чтобы терпеть такое внимание. Реакция, которую я отлично понимал. Со мной такое происходило каждый раз, когда я заходил в чертов зал.

Здесь я полвечности назад впервые услышал о Нова.

Здесь происходили самые неприятные ссоры нашего клана.

Здесь я узнал, что Табиту убили.

Так что да, я понимал ее инстинктивное отвращение, только в этом случае у нас не было выбора.

– Зим, Арамена, присоединяйтесь к нам, – прервал молчание мой отец, а я легонько подтолкнул Реми.

Она неуверенно двинулась вперед и выбрала место рядом с Людвигом, который ободряюще улыбнулся ей. Я сел рядом с ней с другой стороны.

– Представляю, как сильно тебя все это пугает, поэтому тем более благодарю тебя за то, что нашла время поговорить с нами, – сказал отец спокойным тоном, который применял только с мамой в один из ее «темных» периодов.

Реми положила руки на стол и кивнула.

– В первую очередь я в смятении. Я не имею ни малейшего