Молчаливые секреты - Александра Флинт

Корбин пренебрежительно выдохнул, и если бы ситуация не была такой опасной, я бы свернул ему шею.

Отец понимающе кивнул.

– Это я отлично понимаю. Теперь я попробую немного вернуть свет во тьму. Начнем с моего имени. Меня зовут Валентин Абернати, и я руковожу этой организацией. Я бы с радостью рассказал тебе больше, но сначала мы должны узнать, кто ты.

Маленькая прямая морщинка прорезала лоб между темными бровями Реми.

– Почему?

– То, что ты здесь видишь, строго секретно. Только некоторые знают о Подземелье и его тайнах. На то есть причины. То, что сегодня случилось с нашим почтенным Нотр-Дам-де-Пари, лишь крошечный первый намек на то, что произойдет, если эти знания попадут не в те руки.

– Валентин, у нас нет на это времени, – напирал дядя, беспокойно ерзая на стуле. – Давай проведем тест. Если она провалится, то все это и не нужно.

– Секунду. – Реми перевела взгляд с одного мужчины на другого, и я буквально мог почувствовать, как ее напряжение растет. – Что за тест? – Потом ее зеленые глаза четко уставились на меня. – Ты об этом не говорил, Зим.

Я попытался сохранить спокойное выражение лица.

– Потому что это мелочь на самом деле. Дядя Корбин просто плохо сформулировал, – поверх ее головы я предупреждающе посмотрел на Корбина.

– Арамена, даю тебе свое слово, что он не причинит боли и не займет много времени. Мы просто должны быть уверены, – снова взял слово отец, не упоминая, что мы стоим перед лицом самой крупной катастрофы на памяти человечества.

На лице Реми застыло скептическое выражение, но по крайней мере она не встала и не покинула поспешно комнату.

– Что именно это за тест?

Валентин кивнул Людвигу, который подошел к высоким полкам из темно-коричневого дерева, стоящим вдоль стен просторного зала. Мгновение спустя он вернулся с маленькой шкатулкой из красного дерева. Ее крышка была украшена изящной резьбой: вьющимися растениями, орнаментом и другими шестеренками, соединяющимися в общую картину. За всю свою жизнь я видел эту шкатулку только раз. Тогда мне было восемь, и я случайно оказался в комнате Кассандры. Пожилая Рипари почти что нежно гладила древесину, а ее лицо было изборождено морщинами грусти.

Что, черт возьми, было в этой шкатулке?

– Мы считаем, что ты часть семьи Хайд, Арамена. Эта семья обладает поразительными способностями, необходимыми для нашей организации и баланса в мире. Член этой семьи должен был бы провести с тобой такой тест, но последняя наследница несколько дней назад покинула нас, поэтому мы возьмем на себя эту обязанность. – Отец осторожно стряхнул пыль со шкатулки, а потом толкнул ее к Реми.

– И что… что именно я должна делать? – Голос девушки стал заметно тише. Она переводила взгляд со шкатулки на папу и обратно.

Морщинки смеха появились вокруг глаз отца.

– Тебе не нужно ничего делать, просто открыть ее и коснуться шестеренки посередине, Арамена.

Я больше не мог сдерживаться и наклонился ближе к Реми, чтобы наконец узнать тайну этой шкатулки. И при этом понятия не имел, чего именно ждал.

– Просто открыть и коснуться? Ничего больше?

– Ничего больше, Арамена, – ответил отец и сложил руки под подбородком.

Реми быстро обменялась со мной взглядом, затем громко выдохнула и положила руки на темное дерево. Раздался тихий щелчок, и крышка поднялась. Судя по выражению лиц отца и Корбина, это уже было первым знаком. Что-то подсказывало мне, что никто другой не смог бы это сделать, и все же Реми, кажется, не заметила всеобщего напряжения. Наоборот, она положила указательный палец на золотую шестеренку, задержала дыхание, зачарованная тем, что ей открылось. Краем глаза я заметил, как Корбин и Имон придвинулись поближе. Мой пульс участился сам по себе, но множество шестеренок, разбросанных по дну ящичка, лежали без движения. Не знаю, что вообще должно было произойти, чтобы точно доказать ее дар как Рипари, но…

– Merde! Я же вам говорил! Просто потеря времени, а теперь еще у нас Непосвященная, которая, судя по всему, шпионит для Нова.

– Не так быстро, дядя, – прервал Корбина Людвиг и указал на Реми, которая в этой момент резко втянула в легкие воздух. А все потому, что шестеренки больше не лежали безжизненно на темно-зеленом бархате, а издавали легкую вибрацию. А еще они медленно двигались к шестеренке посередине, к пальцу Реми и цеплялись друг к другу.

– Что… – выдохнула Реми, когда маленькие детальки сложились в механизм и наконец замерли. Шкатулка больше походила не на хаос из шестеренок, а на внутреннюю часть часов.

Потому что энергия Реми собрала их вместе.

Она в ужасе подняла голову и уставилась на нас.

– Я… я не знаю.

Отец открыл было рот, но я оказался быстрее.

– Реми, то, что ты только что сделала… важнее, чем ты можешь себе представить. Лишь одна семья способна на это, а ты – ее последний потомок. Ты – последняя Рипари нашего времени.

Ее глаза широко распахнулись и стали большой зеленой бездной, в которой искрились смятение и недоверие, но там было и что-то еще.

– Рипари? Я же ничего не сделала, это… все само собой произошло.

– И именно поэтому мы знаем, что ты одна из них, – ответил мой отец и открыто улыбнулся ей. – Ты представить себе не можешь, какое облегчение мы почувствовали от того, что это так. Мы думали, что все потеряно, но твое существование…

– Почему же Мондия закрылась, если все еще существует член семьи Рипари? – Корбин откинулся назад, скрестив руки на груди, и уставился на Реми так, словно хотел заглянуть ей прямо в череп. – Это не имеет смысла! Что-то здесь не так.

– Возможно, для разнообразия нужно сосредоточиться на чем-то хорошем, то есть на том факте, что появление Реми – настоящее чудо, дядя. – Мой брат демонстративно вскинул бровь. – И Библиотека снова восстановится, как только почувствует ее присутствие.

Нахмурив лоб, я провел рукой по подбородку и обратился к папе:

– И каков наш следующий шаг?

– Нужно позаботиться о том, чтобы Арамена как можно быстрее познакомилась с нашим миром. Предполагаю, что Мондия снова откроется, как только положение Арамены в наших рядах укрепится и…

– Постойте. – Реми громко захлопнула шкатулку и покачала головой. – В ваших рядах? У меня своя жизнь, семья, и мое место не здесь, внизу, в этих тоннелях.

– Теперь не тебе решать, девочка.

– Корбин, пожалуйста. – Отец потер переносицу. – Естественно, у тебя своя жизнь, и никто не хочет забирать ее у тебя, однако сейчас мы находимся в весьма опасной ситуации. И боюсь, ты единственная можешь