Чёрный сектор 2 - Кристиан Бэд

Тут тоже вполне могут помнить хаттов. И непонятно что подумают, если позвать механическую «собачку». Может, зря он перестраховывается и нужно наладить связь с Левым через имплант?

В кухне было тихо. Дарёнка сосредоточенно доедала кашу.

Дерен только сейчас обратил внимание, что она сначала накормила мужчин, и только потом выскребла на тарелку остатки еды.

Шервуд восхищённо вертел в пальцах кристалл стешевита, потеряв на время дар речи. Ему ещё никогда не приходилось держать в руках столько денег разом. Он даже точно не знал сколько. Это было видно по потрясённому лицу.

Денис уткнулся в свой чай. Он даже не пытался взять в руки кристалл. Боялся, что Дерен это снова поймёт как-то не так.

Для Дениса всё, что было до бегства от алайцев, уже умерло, потеряло смысл. Дерен спас ему жизнь, значит, отношения между ними теперь другие. Но как чужаку это объяснить? Как сказать, что никаких подстав ватажник больше придумывать не намерен?

Лицо у имперского пилота было мрачнее тучи, и Денис долго не решался открыть рот. Наконец он всё-таки собрался с духом.

— Вот ты злишься, — начал оправдываться ватажник. — А я вообще не знал, что от Архата можно попасть сюда, в нутрянку. Понятно теперь, чего эти гады имперские нас на Архат не пускают. Это ж — короткий путь в самое сердце Союза.

— Да не злюсь я уже, — выдохнул Дерен.

Он действительно больше не злился на Дениса. Ему было больно.

Светанка на коленях у Шервуда увлечённо грызла печенье. Крошки падали на столешницу, она ловила их пальчиком и тут же отправляла в рот.

Дерен мало общался с планетниками и уж тем более с их детьми. Весь его опыт — эйнитская община на Кьясне, где дети росли сытыми и любимыми. А если и собирали со стола хлебные крошки, то из уважения к матери-природе. А тут…

Маленькая девочка, которая уже знает, что завтра печенья, может, и не будет. И вокруг не война или стихийное бедствие, а просто такая жизнь. В недостатке еды и кислорода. И никто не придёт на помощь с другой стороны границы. Словно бы нет современных технологий терраформирования, кредитов, благотворительных фондов.

Похоже, родное северное командование действительно кое-что знало про Чёрный сектор. И не хотело допускать сюда ни Содружество, ни своих же южан. Натуральные гады. Тут Дерен был согласен с Денисом.

Что тут могло планировать министерство, кроме незаконной торговли? Изучать этих бедолаг, живущих в аномалии? Отчитываться, сколько человеческих детей выживает при половинной нехватке кислорода?

— А чего тогда хмуришься? — осторожно спросил ватажник.

— Да мысли всякие неприятные в голову лезут, — признался Дерен. — Ну вот, например, откуда тут у вас алайцы?

— Так торговля же, как без них? — удивился Денис.

— То есть?

— Наш Союз не торгует с мутантами, — пояснил Шервуд, отрываясь наконец от кристалла. — Алайцы — универсальные посредники, иначе никаких транзитных сделок просто нельзя было бы провести. Мы же кишьям не на Матице выращиваем. Мы закупаем его на планетах Союза под продажу алайцам, а дальше уж — как пойдёт.

До Дерена не в первую секунду дошло, что мутантами Шервуд называет население Содружества.

Значит, Союз вообще не разрешает своим гражданам торговать с соседями? А Загшге? Как тут всё это у них делится?

— Ну, допустим, — кивнул он. — А кто, кроме ящериц, знает, что развязки на Карусели две?

— Все наши знают, — уверенно сказал Денис.

— Ватажники? — уточнил Дерен.

— И ватажники, и артельщики…

— Это — разные банды? — Значения терминов Дерен понял нечётко. Борщ был человеком с очень скромными умственными способностями.

— Да почему банды? — обиделся Денис. — Это разные условия договора. Ватажников набирает главный, ну, как Потап. Он даёт экипировку, арендует катера. А артельщики сбрасываются и на эти деньги организуют транспорт и закупают товар. Мы — не бандиты, мы…

— А на «Патти»-то вы что делали? — перебил Дерен.

— Я же говорил! — Потап сказал, что там какой-то жуткий мутант. Освободим от него планету… Старик, ну этот, ну… — Денис сбился.

— Имэ?

— Да. Он, понятное дело, тоже мутант. И Потап рисковал с ним. Но если бы у нас была планета на вашей стороне границы, ведь и торговля совсем другая бы началась. И жизнь. Нельзя было упускать такой шанс!

— Нельзя на чужом горе сделать себе добро! — отрезал Дерен и посмотрел Денису в глаза, связывая восприятие. — Не понимаешь?

— Понимаю, — признался Денис, испуганно моргая. — Но ведь я думал, что этот ваш, с белыми волосами — он действительно какой-то жуткий мутант. А он — как ты, да?

— Да, — кивнул Дерен. — Истники используют силу влияния на людей только для их защиты. Регент, на которого вы напали, даже имущества своего не имеет. Ему не положено. Он служит на благо дома. А вы, значит, спасали от него жителей Асконы?

Денис развёл руками.

— У нас совсем другое про вас рассказывают.

— Да понял я уже, — сдался Дерен.

Его учили, что мир человека — в его голове. И эта искусственная картина может не просто отличаться от реальной, но ещё и мешает видеть живое и настоящее.

Не каждый способен задвинуть в дальний угол сознания всё, вбитое пропагандой, и взяться за непредвзятое изучение. Почему вдруг Денис, бандит без образования и тренировки мышления, попав на Аскону, должен был сам разобраться, что там живут иначе, чем ему рассказывали всю жизнь?

Имэ показал ватажникам «жуткого мутанта». Мог ещё и надавить на психику, уже готовую к этой «жути». И ватажники в благородном порыве перебили и слуг, и охрану.

И детей бы не пожалели. Только земные детки оказались совсем не беспомощными, вот коса и нашла на камень. А там и «Персефона» подоспела. Паутина…

Шервуд вернул Дерену кристалл.

— Никогда не видел так близко, — признался он. — Только в каталоге. Маленькая фиговина, а такая ценная.

— Мы сможем его тут продать? — спросил Дерен.

— На Матице? — уточнил Шервуд.

— Ну да. Или хотя бы в этой части Карусели.

— Ну… Только алайцам, а мне бы этого совсем не хотелось. Но здесь, боюсь, больше никто не сможет предложить за него настоящую цену.

— А про фонд ты какой-то рассказывал?

— И фонд не сможет, — вздохнул Шервуд. — Нет у нас сколько денег. Не накопили пока. Разве что — треть.

— Ну пусть треть, — кивнул Дерен. — А на остальное дадут мне гарантии, что потом рассчитаются. Делают так у вас? Ну, например, когда закончат терраформирование Матицы, будут возвращать по частям.

Старик посмотрел на Дерена как на дакхи — и забавно, и страшно.

— Ты это серьёзно? — уточнил он.

Дерен кивнул.

— Ну, мы можем,