Отморозок Чан 2 - Исаак Вайнберг

мать… – начал было недовольно ругаться я, но в следующий миг из стены вылезла белая рука и крепко схватила меня за предплечье. Не успел я охуеть от произошедшего, как ещё одна рука схватила меня за второе.

– Пора вспомнить, Чан, – сообщило белоснежное ебало, выплывшее из стены прямо перед моей узкоглазой рожей.

Белоснежный хуй потащил меня в стену, я нырнул в неё, словно в густую холодную сметану. Глубокий вдох, ледяная тягучая жидкость заполнила лёгкие, перед глазами стояла белизна.

"Хорошо, что не голубизна" – подумал я и потерял сознание…

Глава А1. Шестое чувство

Дверь за нами резко закрылась. Включилась сирена: тревожные протяжные гудки с интервалом в несколько секунд. Освещение истерично запульсировало красным.

– Что это, блядь? Сигналка сработала? – я поднял оружие, приготовившись к… Хуй знает к чему приготовившись, но точно к чему-то хуёвому, потому что такая блядская светомузыка нихуя не появляется по какому-то пиздатому поводу.

– Скорее всего… – согласился капитан. Он хотел было сказать ещё что-то, но осёкся.

Сначала я хотел въебать ему прикладом, чтобы он больше не осекался от нехуй делать в подобные напряжённые моменты, но потом услышал где-то вдалеке голос и понял, что причина осечься у капитана была. Прощён, хули.

Голос нечеловеческий. Точнее, человеческий, но… Короче, словно запись из множества голосов разной громкости, где от каждого голоса взяли одно слово, а затем склеили все вместе.

– Четыре, восемь, шестнадцать. Тридцать два, сорок, пятьдесят, сорок шесть, восемнадцать, девяносто, тридцать восемь, четырнадцать…

Голос быстро приближался. Очень быстро: если бы озвучиваемые числа шли в порядке увеличения, я бы решил, что он считает калории, нещадно сожжённые при столь охуевшем беге.

– Что это, блять, такое? – напряжённо спросил я.

– Хрен его знает, – ответил капитан, тоже поднимая пушку на изготовку. – Но мне это не нравится.

Ещё бы ему это нравилось: кому вообще, блять, понравится оказаться в запертом коридоре, где воет сирена, и слушать, как к тебе несётся неведомая хуета, яростно выкрикивающая цифры разными голосами.

– Шестьдесят семь, восемнадцать, четырнадцать, двадцать два, двадцать два, двадцать два, четырнадцать, двадцать…

Голос уже совсем близко. К нему присоединились шаги, которые отчётливо слышны даже за воем сирен. Точнее, какие нахуй шаги? Бег. Бег чего-то охуенно здорового: удары подошв глухие и тяжёлые, словно кто-то бежал в свинцовых ботинках.

Наконец из-за угла вылетел… Хер его знает, кто это. Белый рыцарь? Не знаю, кто это, но он одет в доспехи, созданные, казалось, из того же материала, что и стены. Массивная броня закрывала его тело полностью – не было даже отверстий для глаз и рта: хуй его знает, как он вообще дышит и ориентируется в пространстве.

Оказавшись в зоне видимости, этот ублюдок остановился на мгновение, словно принюхиваясь или оценивая обстановочку: отпиздит он нас двоих или лучше за подмогой сбегать? – а затем, видимо, решив, что справится и один, снова побежал на нас, продолжая исполнять пизданутую считалочку кучей голосов.

– Семнадцать, девяносто, восемьдесят шесть, четырнадцать, ВОСЕМЬСОТ ТРИ! ВОСЕМЬСОТ ТРИ! ВОСЕМЬСОТ ТРИ! – его голос усилился, казалось, в десятки раз. Он стал таким сильным, что я испугался, что моя башка сейчас взорвётся к ебеням.

В пизду… Надо валить этого пидора, пока он не закричал нас до смерти. Зря ты решил, что можешь один справиться с китайским морским котиком…

Я открыл огонь. Капитан тоже. Я рассчитывал, что пидора разорвёт в труху, но ему наша пальба, кажется, была похую: на Счетоводе не оставалось никаких следов. Через мгновение он достиг меня и занёс руку для удара. Ну пиздец, блять…

Темнота.

Открывать глаза не хотелось. Так тепло. Так мягко. Так спокойно. Вечно бы так пролежал, но ох уж это ёбаное "Шесть, шесть, шесть, шесть, шесть,"…

– Шесть, шесть, шесть, шесть, шесть, шесть… – назойливо повторял хуй знает кто абсолютно монотонно.

И так уже минут десять, или двадцать, или час, или год, или ёбаную вечность… Вначале, конечно, было любопытно узнать, что за долбоёба там зашестерило, но это любопытство было быстро вытеснено другим любопытством: очень уж захотелось узнать, когда этому, хуй знает кому, надоест повторять "шесть".

В первый момент я решил, что это аудиозапись какая-то дебильная – чтобы людей нормальных доводить, но быстро отказался от этой версии, потому что "повторюша" при этом сильно топал, явно ходя взад-вперёд, и громко стучал чем-то металлическим где-то совсем неподалёку от моей башки, что нихуя не добавляло мне спокойствия.

– Шесть, шесть, шесть, шесть, шесть, шесть…

Представил, как с этим звуком мужик в пуховом комбинезоне быстро идёт по снежной улице. Стало только хуже, потому что вскоре начало казаться, что он не идёт по улице, а с шелестом кружит вокруг меня, словно злоебучая акула, стуча железными зубами. Вот сука…

– Шесть, шесть, шесть, шесть, шесть, шесть…

– Да заебал ты… – не выдержал я и вскочил с места, приготовившись уебать мудиле в ебососину с вертушки так, чтобы он потом неделю своими зубами срал.

Какого-же было моё удивление, когда я увидел… Счетовода.

Эта белая хуёвина стояла в каком-то метре от меня, за белоснежного цвета решёткой, и протягивала мне какую-то книгу.

– Всё-таки изолировали тебя от общества, да? – поинтересовался я, с довольной усмешкой. – А вот нехуй людей ни за что было пиздить, долбоёбина шестерявая. Хотя постой…

Огляделся. Я в небольшой камере без окон, вместо одной стены – решётка в пол. В камере только кровать с мягким постельным бельём, стол, вмонтированный в стену, стул, вмонтированный в пол, толчок и маленькая раковина в углу.

Сука, блять… Это ж меня, получается, изолировали, а не его…

– Слышь, ебло, ты нахуя меня тут запер?

– Шесть, шесть, шесть, шесть, шесть…

– Да заебал ты со своим "шесть". Нахуй ты меня сюда приволок, спрашиваю, дебил бронированный?

– Шесть, шесть, шесть, шесть, шесть…

Мудило резко отошло от решётки, несколько раз быстро прошло взад-вперёд параллельно решетке, стуча по ней предплечьем, а затем снова просунуло книгу за решётку.

– Шесть, шесть, шесть, шесть, шесть…

– Нахуй мне твоя книга? Я что, блять, на читателя похож?

– Шесть, шесть, шесть, шесть, шесть…

– Дай уже, блять, сюда! – яростно вырвал книгу из рук заебавшего до зубного скрежета долбоёба.

– Восемнадцать, двадцать два, – сообщил долбоёб, расставшись с книгой, и быстро удалился, стуча тяжёлыми башмаками.

Какое-то время я смотрел на стену, которая мешала мне видеть, куда он ушёл. Сука, что это было вообще? Может, этот день стать ещё более пизданутым? Нахера он мне эту книгу так хотел отдать?

Может, прочитав книгу, я пойму, что он от меня хочет?

Посмотрел на