Князь Медведев. Тайна рода - Вячеслав Николаевич Уточкин

— Рассказывай, — попросил Акакия. — Как тут всё без меня?

Он задумчиво поскрёб подбородок.

— Однако, с чего бы начать.

— Давай покороче и по существу, — сказал я. — Первое: потери есть? Второе: почему ты здесь, а я был связан? Третье: кто на нас напал?

Шаман глухо произнёс:

— Потери есть, — опустил глаза и замолчал.

Внутри неприятно захолодело.

— Кто?

— Четверо твоих гвардейцев, — он вздохнул. — По именам не знаю. А Рысев очень плох. Без сознания.

Мы оба замолчали. Потери на войне неизбежны. Бойцы всегда должны быть к этому готовы. Но понимать и принимать — разные вещи. Перед глазами промелькнули лица моих гвардейцев. Их всего-то было восемь человек, включая Рысева. Теперь осталось четверо.

Было очень больно.

Внезапно понял, что не вижу Кэт и Ордынскую. Сердце пропустило удар. Я поднял тяжёлый взгляд на шамана.

— Нашим дамам сильно досталось? — Мой сиплый голос даже мне самому царапал слух.

Шаман криво усмехнулся.

— Однако, вообще не досталось.

Я вопросительно приподнял бровь.

— Спят в раскуроченной боевой машине.

Я требовательно взглянул на шамана, и тот продолжил:

— В броневике с тобой были Кэт с матерью. После боя сходил, проверил. Спят, как младенцы. Твоя работа?

Я кивнул. Шаман задумчиво замолчал.

— Акакий, — сказал я, — ну что мне, из тебя информацию клещами тянуть? Как из первокурсника на экзамене.

Акакий виновато пожал плечами.

— Однако, рассказываю.

Бубен за его спиной затихарился.

— Сразу после ритуала, когда я пришёл в себя, Бубен валялся рядом и дико орал: «Всё пропало! Мише хана!»

Бубен издал звук скрежета зубов. Но промолчал. Акакий продолжил:

— Через несколько минут подъехал отряд. Ордынская приказала выдвигаться к Петербургу. Тебя уложили в броневик, соорудив лежак. Через полчаса ты начал активно дёргаться.

— Очень сильно дёргался, — голосом Васи прокомментировал Бубен. — Всем мало не показалось.

Я невольно хмыкнул, представив эту картину. Акакий вздохнул:

— Пришлось тебя связать. Поехали дальше. Но вскоре броневик сломался. Решили встать на ночёвку.

— А я говорил, говорил, — Бубен вернулся к голосу Ордынской, — надо ехать дальше.

Акакий встал, снял Бубен и свою меховую куртку. Бубен заорал:

— Немедленно прекрати! Я тебе отомщу, и месть моя будет страшна!

Акакий завернул Бубен в куртку. Звук как отрезало.

— Однако, надоел чуток.

— А что, так можно было? — возмущённо-удивлённо спросил я.

— Куртка моя, однако, из хорошей шкуры. С другой не получится, — шаман передёрнул плечами. Воздух, мягко говоря, был прохладным.

Акакий снова сел и продолжил:

— Потом напали. Кто — не знаю, зачем — не знаю. Там, — он махнул головой в сторону снова разгоревшегося костра, — их раненый есть. Чуть позже побеседую и всё узнаю.

Лицо Акакия исказила кривая усмешка. И я почему-то понял: действительно, всё узнает. Но жалости к нехорошему раненому врагу у меня не возникло.

— Пользы от меня в бою было мало, — шаман поморщился. — Бубна нет.

— А это что? — Я ткнул пальцем в завёрнутый в куртку артефакт.

— Однако, твой бубен. Я с ним работать не могу.

— Так давай я тебе его на что-нибудь поменяю, — предложил я.

Акакий шарахнулся в сторону не хуже Васи.

— Не-не-не! Однако, не надо! — Он даже выставил перед собой ладони. — Мне общение с этим Бубном не по возрасту. И здоровье уже не то.

Мы замолчали. В этот момент к нам подошёл Тайво. В руках он нёс котелок, от которого шёл запах куриного супа. Я и Акакий одновременно сглотнули слюну. Благодарные взгляды с нашей стороны смутили даже этого непробиваемого финна.

— Ну… Война войной, а обед по расписанию.

— Однако, где ты в лесу курицу поймал? — удивлённо спросил Акакий.

— Пока вы около гипермаркета грузились, я за продуктами заглянул.

Мы с Акакием смотрели на него, как на человека, явившего чудо. Драться могли многие. А вот обеспечить драчунов едой — единицы.

Тайво, поставив котелок на землю, исчез в темноте. Вернулся с простреленным ведром, установил его вместо стола. Откуда-то притащил два бревна. Положил рядом с котелком две ложки. Я отстегнул капельницу и уселся за импровизированный стол. Акакий не заставил себя ждать.

Некоторое время в мире существовали только я и горячий наваристый суп. Когда ложка заскребла о дно котелка, Тайво снова возник из темноты. В руках у него были две кружки взвара. Я ещё после еды почувствовал прилив сил. Ну а взвар по фирменному рецепту Тайво поставил меня на ноги полностью.

Раздавшийся от костра панический крик подбросил нас с Акакием. Через минуту бега я наблюдал живописную картину. Возле костра стоял мужик, напоминавший бегемота. Одна рука висела плетью, — похоже, перелом. Зато второй он душил Васю. Васино лицо постепенно приобретало благородный синий оттенок.

Мы с Акакием одновременно нанесли удары в голову этого нехорошего душителя. Здоровяк закатил глаза и рухнул. Вася свалился рядом и закашлялся, пытаясь вдохнуть.

— Ты зачем пленного развязал? — рыкнул Акакий.

Вася, наконец задышав, хрипло ответил:

— У него рука сломана. Надо было шину поставить.

— Вася, — ласково начал Акакий, — тебе не говорили, что обязательно убьют?

— Как минимум, два раза в день, — Вася кивнул. — Причём каждый день.

Вася повздыхал и погрустнел ещё больше.

— У Рысева внутреннее кровотечение. Без операции или целителя, как минимум, восьмого ранга — максимум, час. Потом всё.

Мой мозг уцепился за слово «кровотечение».

— Прямое переливание организовать сможешь? — спросил я.

— Смогу, — Вася пожал плечами. — Только это ничего не даст.

— Делай, — скомандовал я.

Вася не стал спорить и метнулся к кустам. Акакий ухватил бессознательного пленного за здоровую руку.

— Пойду выясню, кто и зачем напал, — он шагнул к лесу. И добавил:

— Вы, однако, на крики не приходите.

Я кивнул. Акакий ушёл. Вася растянул на земле возле костра клеёнку.

— Надо Рысева перенести, — сообщил он.

Мы прошли чуть в сторону.

Там лежали без сознания три моих гвардейца и Рысев. А ещё — четыре тела, накрытые брезентом с головой. Я скрипнул зубами.

— Кто? — мотнул головой в сторону тел.

— Знаю их только по позывным, — сразу откликнулся Вася. Он в это время вкалывал Рысеву обезболивающее. — Ладья, Щипач, Песец и мой почти коллега Коновал.

Вася называл