Чудовища на Полынной улице - Софа Вернер

– Но…

– Прости. Здесь я бессильна.

– Да все нормально. Если честно, уже и не надеялся на что-то, – с наигранной беззаботностью ответил я и в подтверждение слов махнул рукой. Движение отозвалось резкой болью. – Черт, черт, черт!

Я совсем не замечал, в каком состоянии нахожусь. Рассказ о прошлом и надежды на спасение притупили боль, уже давно сковавшую тело. Поврежденные мышцы, разогретые танцем, наконец окончательно застыли.

«Тренер меня убьет, если я не выступлю! Она поручилась за меня перед руководством школы! Она обещала им, что я не опозорю нас… Что… что теперь будет? Как же так…»

– Не-е-ет, как же так?! – уже вслух произнес я. Отчаяние сжало горло, подобно убийце. Не оставалось сомнений – очередная неудача на пути к обратному. Только вот не случайная. Если бы не моя тренировка, все было бы в порядке. – Мне нужно выступить! Нанг-Тахиан, пожалуйста, я прошу уже не ради себя. Мой тренер! Я не должен ее опозорить! Подари мне один день удачи, чтобы станцевать если не идеально, то очень хорошо. Я не могу подвести тренера… Не могу…

Голос, звучавший поначалу громко, к концу стих. Я больше ничего не хотел для себя. Последние крупицы надежды, недавно слабо горевшие во мне, погасли окончательно. Меня окутал мрак. И стало так тихо. Казалось, даже сердце перестало биться.

Все во мне умирало. Даже ненависть… Я ощущал лишь темноту. «Почему я не ненавижу себя? Почему во мне нет даже этого?» Пустота. Наконец я взглянул в нее.

– Хорошо, – сказала Нанг-Тахиан. И слово ее было сравнимо с тем, как если бы она схватила меня за шиворот и оттащила от пропасти. – Будет тебе удача на один день. Но станцуй так, чтобы потомок человека, разрушившего мой дом, был наконец наказан!

Я удивленно ахнул, но не успел ответить – Нанг-Тахиан склонилась и сжала ладонями мою голову. По телу начало разливаться тепло, и я блаженно закрыл глаза. Казалось, будто кто-то вводил в меня целебный раствор. Я даже мог отследить его путь. Сначала перестала болеть шея, потом руки и туловище, следом – ноги. Позвоночник окреп и вытянулся.

Когда я распахнул глаза, Нанг-Тахиан уже не было. Она исчезла.

– Кто срубил твое дерево? И почему ты мстишь потомку, а не преступнику? – вопрос вырвался помимо воли в надежде добраться до той, кому предназначался.

Глава 6

В носу нестерпимо щекотало от ароматических масел и резкого запаха пота, голова раскалывалась от суеты и шума. В гримерке – не продохнуть. Всюду подростки. Они кричали, ели, бегали. Мое выступление было финальным, поэтому я тихо сидел у дальнего зеркала и гримировался, время от времени сжимая виски, чтобы хоть как-то прийти в чувство.

– Ниран, ты как? Все хорошо? – спросила тренер уже, наверное, в десятый раз за вечер.

– Да, не беспокойтесь.

– Ладно. Прости, что достаю, но мне не нравится твоя бледность. Пока мы гуляли, ты, случаем, не тренировался? Скажи честно.

– Нет.

– Отдыхал?

Я прикусил щеку.

– Ниран.

– Я был в парке, – легкая улыбка коснулась губ.

– Что ж, надеюсь, ты не слишком сильно переутомился. – Она похлопала меня по спине, помяла плечи. – Мышцы в порядке. Покажи руки.

Я выполнил ее просьбу, а она удовлетворенно кивнула.

– Все замечательно, тело готово к броску! Молодец. Твой выход через два выступления, готовься.

С этими словами она ушла к другим танцорам. Я же посмотрел на свое отражение в зеркале. Тренер оказалась права – мое лицо выглядело не блистательно: синяки под глазами, сероватого цвета кожа, тусклый взгляд. Несмотря на внутреннюю силу, подаренную духом, по внешности можно было понять: со мной что-то не так, я нездоров.

Я нанес сценический макияж, надел браслеты на ноги и руки, на пальцы неизменный атрибут – когти. И стал походить на принца. Теперь мое состояние можно было считать только по взгляду.

Когда я показался из-за кулис, в зале громко зааплодировали. Я поклонился и приготовился к выступлению, согнув руки. Они были невесомыми, уже не змеи, а веревки – хоть в морской узел вяжи.

«Спасибо», – подумал я, обращаясь к Нанг-Тахиан. Я не сомневался в ее помощи, пусть внутри и зрела тревога, что все пойдет не по плану. Отовсюду ждал подвоха, происшествия, неудачи…

Вдох-выдох. Заиграла живая мелодия ксилофона – ласкающая и проникновенная. Я начал танцевать, представляя, будто малеты[8] касаются не инструмента, а меня. Хотя, казалось, так оно и было, потому что не я двигался, а что-то двигало мной.

Нечеловеческая сила. Да, это была она. Нанг-Тахиан дергала за веревочки, направляя меня. Я это отчетливо чувствовал, но не препятствовал. Пусть. За один день и миг удачи я готов был отдать все. Лишь бы еще раз насладиться счастьем. Почувствовать себя королем и повелителем жизни.

Наконец я мог признаться себе: отец, сам того не подозревая, безграничной удачей отравил меня. Но я не винил его. Никто не знал. Человеческая сущность жадная, ее нельзя гладить по шерстке. Разбалуется, захочет большего. Ненасытная.

Спустя несколько минут танца по моим щекам потекли слезы, а глаза защипало от потекшего грима. Я думал о детстве, маме, отце, о радостях и печалях, продолжая двигаться так, словно от этого зависело благополучие целого мира.

Вдох-выдох.

Вдох-выдох.

Вдох-выдох.

А потом невидимая сила ударила меня в солнечное сплетение. От неожиданной боли я согнулся пополам и закашлял. Воцарилась тишина – музыканты прервали игру. Некоторые зрители громко ахнули, а стоявшая за кулисами тренер, я уверен, сжала кулаки. Она всегда делала так, когда переживала.

Мои ноги и руки задрожали. Я попытался вдохнуть полной грудью, но не вышло. В гортани будто застрял булыжник.

– Пожалуйста… – процедил я сквозь зубы. – Пожалуйста.

Как и в парке, я ощутил тепло. Оно распространялось по телу, начиная с головы и заканчивая пальцами ног. Однако теперь это тепло стало медленно перерастать в жар. Он проникал в меня, расщеплял изнутри, но я не чувствовал боли, только покалывание.

Я выпрямился и продолжил танец. Музыканты тут же подхватили ритм.

Уже на первых секундах я понял: что-то не так. Появилось ощущение невесомости. Выкручивая руки, я не чувствовал натяжения мышц. А спустя еще какое-то время глаза застелила пелена. Я больше не видел зрителей и света софитов. Вскоре пропали и звуки. Я оказался в вакууме.

– Сложите оружие по-хорошему! – грозно пробасил смутно знакомый мужской голос.

Я начал вертеть головой, чтобы понять, кто говорит, откуда и что вообще за оружие. Но вокруг по-прежнему ничего не было. Только белое пространство