Абиссинец 1889. Том 5 - Сергей Насоновский

Саша наконец придвинула деньги к себе.

— Только быстро не жди. Три новых комплекта, да еще твой чинить — это тебе не рубаху на скорую руку сметать. Одними руками больно не разгонишься.

— Возьми помощницу.

— Кого?

— Нюрку, например.

Саша рассмеялась:

— Нюра тебе так сошьет, что рукав к штанине пристрочит, а потом еще станет доказывать, что так и было. Или что у тебя ноги не оттуда растут. Простые швы она осилит, коли уговорю. Можно вдову Звягину попросить. У нее рука хорошая, да и приварок семье не помешает. Но кроить, примерять и ответственные места стану сама.

— Тебе виднее, ты мастер.

Она недоверчиво посмотрела на меня.

— Какой еще мастер?

— Самый настоящий. Заказ уже получила, серебро за него тоже. Значит, мастер.

Саша опустила глаза, но довольную улыбку скрыть не смогла. Видать, мысль о собственном заработке пришлась ей по душе.

— Погодь, — сказала она. — Ты еще полушубок не видел.

Она вышла в соседнюю комнату и вернулась с дедовским полушубком, который мы нашли на выселке. Только теперь старая вещь выглядела совсем иначе. Рукава укорочены, плечи ушиты, локти укреплены ровдугой. Вместо старых крючков стояли новые застежки, воротник обшит темным мехом.

— Надевай.

Я стянул чекмень и просунул руки в рукава. Полушубок сел как влитой. Нигде не тянул, ничего лишнего не болталось. Я поднял руки, свел плечи.

— Как?

— Справно. Будто по мне и шили.

— Так по тебе и шила. Здесь, — Саша распахнула левую полу, — внутренний карман под бумаги. Глубокий, с клапаном. С другой стороны поменьше: для денег, спичек или чего сам положишь. Только тяжелого не суй, а не то оттянется.

Я провел ладонью по ровным швам.

— Благодарствую.

— Носи на здоровье, — сказала она.

— А теперь ступай домой, умаялся, вижу, с дороги. И не забудь Степану Анисимовичу сказать, что мы про курень и свадьбу говорили.

— Скажу, не переживай, — подмигнул я ей.

На следующее утро ударил мороз. Тихие протоки Уссури уже схватило льдом, вдоль основного русла громоздились белые торосы. Фарватер еще нес редкие льдины и парил на холоде.

По ночам река грохотала, лед трещал, наползал на берега и ломал прибрежный тальник.

Возле правления собирались казаки. В руках пешни, багры, длинные шесты и мотки веревок. Овсянников стоял на крыльце и распределял людей.

— Сегодня проверяем только ближнюю протоку и выход к островку. На основное русло без приказа не соваться. Впереди двое с пешнями, за ними человек с веревкой. Остальные держат расстояние.

Он заметил меня.

— Громов, прибыл? Поступаешь под начало Завьялова.

— Так точно.

К реке спускались цепочкой. Первым шел Макар Завьялов, за ним я с бухтой длинной веревки через плечо. Остальные растянулись следом, сохраняя промежутки.

На протоке лед казался крепким. Местами его припорошило снегом, поверхность выглядела белой и ровной. Завьялов бил пешней перед собой, каждый раз пробуя новый участок.

— Лед с виду ладный, а верить ему нельзя, — сказал он. — Особливо возле камыша, ключей и быстрого течения.

Шагах в тридцати от берега пешня отскочила с глухим звуком.

— Тут вершка четыре будет. Человека держит, а коня сюда пока рано.

Мы поставили первую вешку. Тонкую жердь вморозили в прорубленную лунку и обвязали пучком еловых ветвей.

Дальше лед потемнел. На поверхности выступила вода. Завьялов сменил направление и пошел по дуге, проверяя каждый шаг.

— Не кучиться! — предупредил он. — В одно место не наступать.

Я держался сзади, понемногу стравливая веревку. Вдруг Макар поднял руку. Пешня с первого удара пробила верхний слой, со второго ушла почти по рукоять. В лунку сразу хлынула вода.

— Назад! — приказал он.

Мы осторожно отступили по собственным следам. До крепкого льда было не больше десяти шагов, но разница оказалась огромной. Там пешня только оставляла вмятины, здесь проваливалась почти без сопротивления.

— Ключ подо льдом, — объяснил Завьялов. — Вода снизу теплее, потому и подмывает. Снегом присыплет, с берега не заметишь.

Опасное место обозначили длинными жердями и еловыми ветками, чтобы метки были видны издали и дозору, и случайному путнику.

На островке казаки устроили небольшой секрет. В камышах расчистили углубление, откуда просматривалась протока, набросали настил из жердей и наметили два пути отхода.

К полудню проверили проход до противоположного берега протоки. На основное русло так и не вышли: лед там еще ходил и прогибался, под ним было сильное течение.

На обратном пути Макар Завьялов остановился у первой вешки и оглядел широкую белую полосу реки.

— Летом Уссури чужого задерживает, — сказал он. — Лодки видать далеко, ежели не туман, течение сильное, опять же, все переправы наперечет. А зимой река сама дорогой становится. Иди хоть где, коли лед знаешь. Вот потому служба теперь иначе пойдет.

— Будем каждый день лед проверять.

— Почитай каждый. И следы читать нужно. С той стороны человек пройдет, свежий снег все покажет. Да и наши чаще станут менять места секретов и время выходов, чтоб хунхузы к распорядку не привыкли.

Возле восстановленной кузницы нас уже ждал Архип Федорович. На снегу перед дверью лежали подковы с острыми шипами. Кузнец напомнил то, что, по сути, и так все знали:

— Дозорным перед каждым выходом подковы проверять. Запасные подковы, гвозди и шипы возить с собой. На лед в метель без них даже не суйтесь.

Когда вернулись к правлению, на площади появился всадник. Он спешился, передал повод дежурному и поднялся на крыльцо.

— Из Козловской, — расслышал я. — Письмо от доктора Балохина, насчет Иллариона Морозова.

Услышав фамилию Ильки, я следом прошел в правление и уселся на лавку у кабинета атамана. Минут через пять Овсянников вызвал к себе.

— Морозова можно забирать. Балохин советует отвезти его в гасян, к родне.

— Дозвольте выехать завтра поутру, Глеб Маркелович.

— Дозволяю, Андрей. Пойдешь с Моренченко и...

— Разрешите еще Семена Бирюкова взять?

— Так он же калечный вроде? — приподнял бровь атаман.

— Ушиб у него. Верхом нельзя, а в санях доедет. Да и как пластун по дороге лишним не будет.

— Добре, на конюшне возьмите розвальни и лошадей.

Атаман повернулся к Парамону:

— Оформи маршрут до Козловской и дальше к гасяну. Срок два дня.

Готовились основательно. На дно розвальней уложили толстый слой сена, по бортам привязали тулупы и запасные попоны. Пелагея Александровна собрала харч. Юдинцев выдал чистую