Принц Дарий - Alex Nik

— Ну, во-первых, в нормальном состоянии ты не размахиваешь ногами, сидя на такой высоте, во-вторых, не находишься так долго на одном месте.

— И, в-третьих, не кидаешься с башни в охраняющих покой принца гвардейцев огрызками, — это уже заявился Молчун. — К тому же еще и промахиваешься.

— Это кто промахивается? Я промахиваюсь⁈ — похоже, последняя фраза Молчуна окончательно открыла дорогу плохому настроению Ветра.

— А как ты сам назовешь попадание в цель трех огрызков из пяти? Неужели меткостью?

Ветер начал возмущенно набирать в легкие воздух, готовя мощнейший звуковой удар по своему обидчику, но был вовремя остановлен подзатыльником Громилы, после которого от неожиданности чуть не сверзился в окно.

— Все заткнулись, а ты, — палец Громилы уперся в ошеломленно потирающего затылок Ветра, — сейчас объяснишь, что за критические дни у тебя начались и где ты пропадаешь уже два дня! Будешь снова молчать, полетишь вслед за огрызками. Поверь мне, я уж точно не промахнусь.

Ветер как-то сразу успокоился, быстро прикинув большую вероятность такой перспективы, а Лис кивком поблагодарил Громилу за своевременное вмешательство. Молчун, бурча себе под нос: «Вот это равновесие, даже с башни не хряпнулся», уселся в свободное кресло.

Ветер поерзал на подоконнике, осмотрел, почему-то потолок и начал:

— Дарий с Вараей уже вторые сутки находятся в главной лечебнице, заперлись в морге и, как говорят местные лекари, разделывают трупы. Похоже, болезнь Дария опасна и заразна, если уж Варая ей поддалась. Это конец света! — Ветер окинул взглядом всех присутствующих. — Что будем делать?

Молчун резко выдохнул и произнес:

— Фу, я-то думал, что что-то серьезное произошло, а про чудачества Дария с Вараей я узнал сразу же, не успели они запереться в морге.

Ветер вскочил на ноги и стал быстро ходить по комнате:

— Ты считаешь, что ничего не произошло? Где это видано, что потрошение людей — это нормально?

— Во-первых, не потрошат, а делают анатомическое вскрытие. Это мне объяснила сама Варая.

— Так ты уже и разговаривал с ними и нам ничего не сказал? — Ветер обидчиво посмотрел на Молчуна. — Какая разница, как это называется, это же сумасшествие.

Молчун задумчиво посмотрел на Ветра и спокойно произнес:

— Ты, по-моему, совсем не понимаешь, что режут людей они не ради удовольствия и не из любопытства, а для науки. Эти исследования позволяют узнать о многих болезнях и их последствиях. К тому же, в отличие от нас вами, они никого не убивают, ну, почти никого.

— Так, — это уже вмешался в разговор Лис, — вот по поводу «почти» можно поподробнее?

— Ну, Варая попросила меня договориться с тюрьмой, что бы ей выделили одного, а лучше двух смертников.

— А зачем? — Ветер обвиняюще посмотрел на Молчуна. — Явно ведь просит не беседы вести.

— Она хочет испытать на них новые противоядия и какие-то лекарства, прежде чем использовать их для лечения нормальных людей.

— Зачем испытывать противоядие, если их никто не травил? — это реплика Громилы вызвала истерический смех у всех собравшихся и тем самым развеяла туман напряженности.

— Ладно, посмеялись и хватит. Сейчас идем в тюрьму, забираем смертников и двигаемся к Варае. Она нас давно ждет.

Ветер не успел открыть рот для вопроса, как Громила схватил его за шкирку, поставил на ноги, и сказал:

— Вот Варае все свои дурацкие вопросы и задашь, перебаламутил всех, довел охрану до истерики. И все из-за чего? Из-за двух смертников и нескольких трупов. Не ожидал, что ты такой жмот.

— Я жмот? — Ветер возмущенно повернулся к Громиле.

— Ну, а как тебя еще назвать? Или ты обижаешься, что тебя не пригласили в морг лично поучаствовать?

Ветер возмущенно посопел и ускоренным шагом устремился за Молчуном, который уже скрылся за дверью. Громила устремился за ним следом, не забыв крикнуть остолбеневшему Лису:

— Догоняй, а то пропустишь самое интересное, — и скрылся за дверью.

Лис вздохнул и буркнул в ответ:

— Ну, точно приют убогих. Бежим скорее смотреть, как будут травить смертников. Сумасшедший дом какой-то, — еще раз вздохнул и пошел к двери.

Получить смертников на руки оказалось не так просто, как казалось. Назревал скандал, который мог привлечь внимание к происходящему, а это ни в чьи планы не входило.

Тюремный горбик сразу все понял, быстро вошел в наше пожелание позаимствовать смертников, но наотрез отказывался давать двоих.

— Этот гад говорит, что даст или четверых, или ни одного! — возмущался Громила. — Куда нам столько? Варая с Дарием еще столько отравы не придумали, чтобы на четверых хватило. Влетит нам за самоуправство! Что мы со всеми ними будем делать? Обратно, в тюрьму, их не возьмут.

После немыслимых угроз и оглашения всех возможных кар, грозящих обеим сторонам, гвардейцы в кои-то веки выкинули перед горбиком белый флаг и согласились-таки взять всех четверых. Когда горбика спросили, почему, мол, четверых, а не меньше, он только хмыкнул и ответил, мол, увидите сами.

После затяжного спуска в казематы гвардейцы, наконец, очутились в комнате смертников, где перед ними предстала живописная картина. В центре восседал человек, ну, никак не уступающий габаритами Громиле, что уже само по себе было чудом. Правда, из-за долгого пребывания в тюрьме он сильно оброс и приобрел, мягко говоря, не совсем приятный запах, от которого, казалось, воздух в камере потерял свою прозрачность и обрел сероватый оттенок, потому что с непривычки темнело в глазах. Положив головы ему на колени, рядом спали трое чумазых детей неопределенного возраста. Скорее всего, им было не больше четырнадцати. Громила, увидев все это, повернулся к тюремщику и спросил:

— За что приговорили детей, изверги? Они же и блохи не обидят?

Тюремщик нервно сглотнул и ответил:

— На этой четверке только доказанных тридцать трупов. А уж сколько еще их было — одному Святому ветру известно.

Молчун еще раз, но уже опасливо и с удивлением посмотрел на заключенных и переспросил:

— Тридцать? А за какой срок?

— За один день! Дети опаивали постояльцев, а этот, — горбик кивнул на Громилу N2, — давил по-тихому, тех, кто переживал знакомство с их отравой.

— Отравители идут на опыты к отравителю. Неисповедимы пути Святого ветра. Они хоть небуйные? — Молчун повернулся к тюремщику и требовательно посмотрел ему в глаза, чтобы уловить те чувства и эмоции, которые не выразить словами.

— Нет, но при одном условии — если не обижать мелких.

— А если обидеть?

— Ну, тогда лучше держаться подальше от этого немого верзилы.

— Так он еще и немой? — Громила подозрительно обошел скульптурную композицию из четверых смертников.

— Ну, во всяком случае, кроме мычания и рычания, мы от него ничего не слышали, — тюремщик пожал плечами, как бы подтверждая свои слова.

Значит так, — Ветер вышел на свет и обратился к смертникам, — есть возможность избежать смертной казни. Способ