Очень приятно, Царь! На посошок - Евгений Бергер

— Бормотать? — переспросила Жанна.

— Она будет тихонько булькать. — пояснил Анстон: — Господин Маро питает слабость к поэтическим формулировкам. Иногда за них приходится расплачиваться недоумением слушателей…

— Анстон!!!

— Прошу прощения, сэр.

Хех… Вообще-то, это было понятно и без комментариев дворецкого.

Когда лодочка почти дошла, Аркадий велел вытащить её, и в углубление, в самый центр кипящей сырной массы, вылить свежее яйцо.

— Только желток должен остаться жидким! — предупредил он: — Ещё минута в печи — не больше. Белок чуть схватится, желток останется ярким солнцем, как в легенде. А сверху — кусочек холодного сливочного масла. Он растает от жара, и когда хачапури подадут, всё это нужно будет размешать прямо в лодочке. Желток, масло и три сыра. И вот тогда… — Аркадий понизил голос: — Родится то, ради чего мы здесь сегодня собрались. Если вы всё сделаете правильно, то Николай будет повержен.

Мы вытащили готовое хачапури из печи. Пахло так, что у меня закружилась голова, а Жанна издала звук, который я вежливо решил не комментировать.

— Пробуйте! — Маро скрестил руки на груди.

Отломив край лодочки, я обмакнул его в горячую сырно-яичную сердцевину и отправил в рот.

Мгновение… И стены кухни-кабинета исчезли.

Ветер шелестел ветками. Где-то неподалёку в чаще леса запел желтоголовый королёк… Я стоял по колено в тумане на крутом склоне, где трава росла почти боком. Внизу, где-то очень далеко, лежала долина, а над ней плыли пушистые облака… Причём не в небе, а ниже меня! И это было самое странное чувство в моей жизни. Пахло мокрым камнем, дымом и чабрецом, растёртым чьими-то шагами.

А на вершине стоял дом. Каменный. Настолько старый, что казалось, будто он врос в гору. На плоской крыше красовалось птичье гнездо. А по стенам плотными зелеными завитушками полз виноград.

У порога сидел дедушка.

Он был очень старый. Нос, как поломанный клюв коршуна… А брови, как два серых куста. Кисти рук огромные, в трещинах от земли и лозы. Он посмотрел на меня без всякого удивления. Можно сказать, как на родственника или старого друга.

— Долго шёл. — вздохнул старик, слегка подняв густые брови: — Проходи. Садись. А-то остынет.

— А я же…

— Не надо слов. — дедушка поднял огромную ладонь: — Просто проходи и садись.

Внутри, несмотря на скромную обстановку — было очень уютно. Я сел на скамейку за вытянутый стол. С потолка свисали веники из засушенных горных трав. А в маленькое окошко уверенными лучами пробивался дневной свет. Как атмосферно… Просто невероятно!

— Ну… Рассказывай. — произнёс дедуля и начал выставлять передо мной на стол самые разные блюда.

Он даже не спрашивал, чего я хочу. Просто ставил и всё.

Сперва были пхали из шпината. Затем лобио в глиняном горшке, ещё кипящее у стенок. Мчади — простые кукурузные лепёшки для того, чтобы доедать соусы и смаки.

Потом пошли огромные хинкали.

— Не режь. — произнёс дед, когда я потянулся за ножом: — Обидишь.

Вообще, было много всего. А я продолжал есть… Но чувство насыщения, почему-то, происходило не в желудке, а в моей душе. Какие эмоции! Какая яркая глубина и забота…

После трапезы, я медленно встал из-за стола и благодарно поклонился.

— Ой, не стоит. — отмахнулся дед и улыбнулся такой доброй и тёплой улыбкой, что на сердце стало хорошо. Как будто я реально встретил близкого человека: — Чего, как не родной?

— Ну… тогда, я пойду?

— Пойди-пойди. — кивнул дедушка: — Ты, главное — приходи хоть иногда. Не забывай старика. Я своё уже отжил. Весь лишний шум давно исчез. И кроме вас… у меня, на самом деле, и нет никого.

— Я понял, дед! Я обязательно вернусь!

И вновь кухня-кабинет сообщества исследователей английской кухни… Я стоял, всё ещё не знающий, как прийти в себя после столь ярких эмоций.

Это было не то хачапури, которое мы делали в «Шашлычке». Это вообще было не то, что я когда-либо ел. Сулугуни тянулся длинной нитью, имеретинский таял на языке кремовой нежностью, а где-то в глубине вкуса пряталась та самая тень… Такая глубокая и богатая нота, которую нельзя было назвать, но при этом невозможно забыть. Желток связывал всё в единое целое. Масло добавляло блеск. Перец мелькал на самом краю ощущения.

— Невероятно… — выдохнул я, всё ещё не веря в происходящее.

— Я больше не могу сдерживаться! — Жанна оторвала кусочек, обмакнула его в начинку и попробовала. Уши её мгновенно встали торчком, отчего шапочка слетела на пол. А хвост распушился так, что стал вдвое толще и порвал защитную сетку: — Господин Маро! Это… это…

— Это. — спокойно закончил за неё Аркадий: — То, что называется правильно приготовленным блюдом. Ни больше, ни меньше.

— Но… я не понимаю. — я вопросительно посмотрел на Маро.

— Что именно не понимаете?

— Да, фишка с сыром присутствует. А ещё мы добавили очень качественное масло. И некоторые совсем незначительные штрихи. Но почему блюдо получилось на уровень… Нет! На несколько уровней выше, чем было до этого?

— Повторюсь — мы просто приготовили правильно. Учли все нюансы. Все мелочи. Дьявол кроется в деталях, Господин Цареградцев. — хитро улыбнувшись, ответил Маро.

— Да, вкус — само совершенство. Я с этим даже не спорю. Но… мы выступаем на условном фестивале гурманов. Хватит ли этого, чтобы поразить арбитров?

— Какое задание вам дали, Господин Цареградцев?

— Хачапури по-аджарски.

— А вы что сделали?

— Хачапури по-аджарски.

— Знаете, Господин Цареградцев… Я прекрасно понимаю, что вам говорят Госпожа Симонова и Госпожа Воскресенская. Но иногда хачапури — это просто хачапури. Не нужно добавлять перо совы и глаз крокодила, чтобы сделать блюдо вкусным. Простота и ВНИМАТЕЛЬНОСТЬ — тоже решают. Арбитры прекрасно понимают суть задания. А понимают ли её дуэлянты? Хороший вопрос.

— Иными словами, вы хотите сказать, что если задание хачапури — надо просто приготовить хачапури?

— Приготовить хачапури ИДЕАЛЬНО! Прямо, как сейчас.

— М-м-м… Что ж. В таком случае, мы с Жанной будем использовать именно этот рецепт.

— Отличный выбор. Знаете, Господин Цареградцев… Я видел много поваров, которые путешествуют по бескрайнему миру кулинарии. Это огромный океан, в котором ты можешь найти сокровище.