Развод с драконом. Фабрика проклятых невест - Мила Дуглас

— Рейнар! — Я бросилась к нему, забыв обо всём на свете. — Покажи мне. Дай посмотреть.

— Ерунда, — прохрипел он, пытаясь выпрямиться, и лицо исказилось от боли. — Царапина. У них была магическая ловушка, настроенная на драконью ипостась. Я не успел поставить щит. Сейчас пройдёт.

— Ничего себе царапина! — Я присела рядом и силой убрала его руку.

С этими словами я кое-как перевязала ему бок остатками его же рубашки и, подозвав лошадей, помогла ему забраться в седло. Он скрипел зубами, ругался сквозь них, называл меня упрямой женщиной, которая не понимает, что такое тактическое отступление, но я не слушала. Мои руки дрожали, а сердце бешено билось, но, как ни странно, паники не было. Был ледяной, почти как его магия, фокус: довезти, уложить, обработать.

К тому моменту, как мы добрались до особняка, уже стемнело. В гостиной нас встретила бледная, как полотно, Майя и нахмуренная, поджавшая губы Астара, но я только махнула им рукой, приказав греть воду и нести бинты. Я сама, не позволив никому помочь, довела Рейнара до его спальни и усадила на кровать. Сейчас в этой комнате не было места для наших ночных перепалок.

Он сидел на краю постели, снова без рубашки, и в свете камина его рана выглядела ещё страшнее. Я склонилась над ним, смывая кровь тёплой водой и накладывая пахучую мазь, которую дала Астара. Мои пальцы двигались быстро, а вот голос предательски дрожал.

— Ну и что это, по-твоему, было? — прошипела я, не поднимая глаз, сосредоточившись на том, чтобы бинт лёг ровно и не слишком туго. — Героическая гибель во имя спасения бывшей будущей жены? Ты ведь даже не подумал! Просто взял и закрыл меня собой, как будто ты бессмертный! А если бы это заклинание попало тебе в сердце?

— Но не попало же, — тихо отозвался он.

— Могло! — Я затянула узел на бинте с чуть большим усилием, чем требовалось, и он поморщился. Я тут же замерла, испугавшись, что сделала больно, но продолжила ругаться, потому что остановиться уже не могла. — Я не твоя забота, Рейнар! Я здесь вообще никто! Попаданка, случайная женщина, ошибка мироздания! Зачем ты подставился? Зачем⁈

Я наконец подняла на него глаза и увидела, что он смотрит на меня. Смотрит так, что сердце замирает от тёплой и совершенно обезоруживающей нежности. Он перехватил мои руки, всё ещё перепачканные в крови и мази, и сжал их в своих ладонях.

— Ты бы сделала то же самое, — сказал он просто.

Я замотала головой, чувствуя, как в глазах блестят слёзы, готовые брызнуть в любую минуту.

— Я не твоя забота, — повторила я уже шёпотом.

Он медленно поднёс мои руки к своим губам и осторожно поцеловал сначала одну, потом другую испачканную ладонь.

— Уже моя, — произнёс он.

Я смотрела на наши переплетённые пальцы, на его сильные руки, покрытые мелкими шрамами, и вдруг отчётливо поняла, что весь этот спор, все эти «разводы», «генералы» и «попаданки» рассыпались в прах где-то между «Ты бы сделала то же самое» и «Уже моя». Что этот невозможный, властный, сто сорока семи лет от роду дракон только что, не говоря громких слов, вписал меня в свою жизнь как самое главное сокровище.

Он отпустил мои ладони и поднял руку к моему лицу. Кончиками пальцев, очень медленно и невесомо, он провёл по моей щеке, словно изучая заново каждую чёрточку, убрал выбившуюся прядь волос мне за ухо. От этого простого движения по всему телу разлилось тепло. Его пальцы скользнули к моему подбородку и чуть приподняли его, заставляя посмотреть ему в глаза.

— Виктория Андреевна, — произнёс он впервые в жизни, пробуя на вкус моё настоящее имя, и от этого по моей спине побежали мурашки. — Ты можешь быть из любого мира, любого возраста, с любым характером, от которого у меня чернеет чешуя. Для меня — ты моя. И точка.

Я хотела ответить что-то едкое, что-то про его самоуверенность и про то, что я всё ещё не вещь. Но он наклонился ближе, и все слова растаяли, не успев родиться.

Поцелуй не был похож на первый, требовательный, в комнате постоялого двора. Его тёплые и мягкие губы коснулись моих сначала с вопросом, а затем, почувствовав мой безмолвный ответ, продолжили снимать осаду.

Мои руки, вместо того чтобы оттолкнуть его, вопреки всем правилам безопасности, скользнули вверх по его обнажённым плечам и сомкнулись у него на шее, чувствуя, как гулко и сильно бьётся его сердце. Гораздо быстрее, чем подобало бы выдержанному генералу.

Когда мы наконец отстранились, переводя дыхание, я всё ещё не разомкнула рук на его шее. В камине тихо потрескивали дрова, а за окном выл ветер, бессильный дотянуться до тепла, которое мы сами создали в этой спальне.

— Только попробуй умереть от этой царапины, и я найду некроманта, чтобы оживить тебя и прибить снова, — прошептала я ему в плечо, чувствуя, как он едва заметно вздрагивает от смеха.

— Непременно, жена, — отозвался он и, поморщившись от боли в боку, всё же притянул меня к себе.

Глава 19

Утро после нашего перемирия выдалось на удивление тихим и бессовестно уютным. Я проснулась от того, что солнечный луч, пробравшийся сквозь неплотно задёрнутые шторы, нахально щекотал мне веки, а тяжёлая мужская рука покоилась на моей талии, придавливая к постели надёжнее любого одеяла. Рейнар ещё спал. Впервые за всё время я видела его лицо расслабленным, лишённым привычной генеральской суровости. Даже рана на боку, которую я вчера перевязывала с дрожью в пальцах, кажется, затягивалась с чисто драконьей скоростью, оставляя после себя лишь бледный шрам.

Я осторожно, стараясь не разбудить его, высвободилась из-под руки и села, разглядывая спящего мужчину. Сто сорок семь лет, надо же. А выглядит как тридцатипятилетний, просто очень уставший и очень опасный тип, который вчера заявил, что я «уже его». И я, вместо того чтобы возмутиться и напомнить о своих правах, растаяла как последняя дурочка. В моём возрасте — и такая вопиющая потеря бдительности.

В дверь тихонько поскреблись. Я накинула халат и выскользнула в коридор, где меня уже поджидала Астара с двумя чашками дымящегося чая.

— Доброе утро, невестка, — промурлыкала она, вручая мне чашку и проходя в малую гостиную. — Вижу, ночь прошла… отлично. Или мне только кажется, что от тебя пахнет драконьей магией сильнее обычного?

— Тебе кажется, — отрезала я, делая глоток. — Мы просто разговаривали. Очень долго. И эмоционально.

— О да, я заметила эмоции, — Астара