Князь Андер Арес 12 - Тимофей Грехов

Людей проняло. Площадь стояла молча, и в тишине было слышно, как в дальнем конце хлопают дверцы автозаков. У ограждений крестились.

— А теперь спрашивайте, — сказал я и опустился к самому краю сцены.

Лес рук над пресс-сектором вырос мгновенно. Первым я указал на канадца с побелевшим лицом. Он стоял в трёх метрах от места, откуда я только что снял его свистевшего соседа.

— Вы… — он сглотнул. — Вы говорите о добре. И только что подняли в воздух сто человек. Как это сочетается со свободой слова?

— Свобода слова… Вы думаете мне есть до этого дело? — вопросом на вопрос ответил я.

— Архангел Михаил, простите, можно мне сказать? — Я кивнул президенту России, и его голос раздался из многочисленных колонок, установленных на площади. — Людей, проявивших неуважение к архангелу, довезут до отделения, проверят документы и отпустят к вечеру. Целыми и здоровыми.

После чего президент сделал шаг назад, заняв место между белорусом и китайцем.

Следом поднялся седой японец из крупной газеты.

— Как был сотворён мир? Наша наука говорит о Большом взрыве, о четырнадцати миллиардах лет…

— Ваша наука разглядела след от первого шага Творения, — ответил я. — И честно его описала, за что ей поклон. Мир создан. Создан осознанно, и жизнь в нём задумана. Остальное знание счастья не прибавит.

Он поклонился и сел, и по его мыслям я понял, что ответ он получил больший, чем ждал.

Дальше встала итальянка с диктофоном наперевес.

— Каким был Бог? И где Он сейчас? Почему с нами говорите вы?

Щекотливее вопроса придумать было сложно. Полминуты я молчал, и площадь ждала вместе со мной.

— «Эхъ, знали бы вы какие эгоистичные сволочи финары, вас бы мандраж хватил!» — про себя подумал я. При этом я понимал, что правду говорить нельзя. Земляне не были готовы к правде. Уж точно не сейчас.

— Он создал вас по образу и подобию своему. Но смотря на вас я понял одно — вы другие. И это… не хорошо и неплохо. Просто так сложилось. — Я сделал паузу. — Возможно, Бог сотворил вас такими, чтобы вы могли избрать свой путь. Что же до вопроса, где он сейчас. То я уже ответил, он мёртв. Погиб в одном из сражений, защищая созданные им планеты от других высших существ.

По сектору прошёл шорох. Ответ пришёлся им не по вкусу.

— Инопланетяне существуют? — выкрикнул кто-то из толпы, и я ответил коротко.

— Да, существуют. Об этом я говорил в послании в Будапеште.

Руку тянул американец из крупной телесети, и я кивнул ему.

— Почему Россия? — спросил он с вызовом. — Почему вы выбрали её? Почему не Соединённые Штаты, не Китай, не Европу?

— Я не выбирал страну, — ответил я. — Я спустился туда, где решалась судьба войны, способной сжечь всех. В ваших странах больше всего лгали, а здесь громче всего молились о мире. Молитвы звучат на всех языках, и поверьте — я слышу каждую. Появись такая точка в другом полушарии, я стоял бы сейчас там.

Я помолчал.

Американец хотел уточнить, но микрофон уже перехватила британка из информационного агентства.

— Вы будете исцелять людей в других странах? В частности, на Украине?

— Буду. Каждого, кто придёт, — я дал людям на площади секунду переварить мои слова, продолжил. — Но для этого ваши правители должны подписать мирные договоры. Войн на планете хватает и без этой… они тлеют на востоке и в Азии. Подпишут, и исцеления придут в каждую страну. — Я снова сделал паузу. — НО ЕСТЬ ЕЩЁ КОЕ-ЧТО! — повысил я голос. — Есть люди, их меньше сотни, которым лучше ко мне не подходить. Души их черны, а кровь пропитана дурманом. Для таких у меня приготовлено другое.

Площадь поняла, о ком речь. По рядам прокатился глумливый смех, и даже в пресс-секторе кое-кто спрятал ухмылку за объективом. Британка открыла рот для уточняющего вопроса, покосилась на автозаки в дальнем конце площади и передумала.

В этот момент речь зашла про НАТО. И честно, я надеялся, что этот вопрос подниму не я первым.

— Североатлантический альянс, — начал ещё один американец, — объединяет тридцать два государства и называет себя оборонительным союзом. Как вы относитесь к его существованию?

— Он изжил себя, — ответил я. — Его строили против врага, которого нет уже треть века, и всё это время он искал, кем бы этого врага заменить. Находил, как видите, исправно. Упраздните его. — Я подумал секунду и решил дожать. — И передайте своим столицам. Страны, состоящие в военных блоках, подобных этому, исцелений не получат, пока блок существует. Больным гражданам этих стран стоит спросить со своих правительств.

Вот теперь пресс-сектор загудел всерьёз. Кто-то уже орал в телефон, кто-то требовал уточнений, и из общего шума вынырнула девушка с миниатюрным микрофоном.

— Я из Нидерландов. Допустим, блоков не станет. Кто тогда гарантирует безопасность малым странам? Эстонии, Латвии, моей Голландии?

Вопрос был хороший, и отвечать на него следовало без экспромтов. Я взял паузу и прикинул то, что давно крутилось в голове.

— Ваши правители сядут за один стол, — сказал я, — и подпишут договор. Божественный договор, скреплённый мной, в котором каждая страна откажется от нападения на соседей. Первый, кто его нарушит, узнает об этом раньше собственных генералов, и его судьба станет уроком для остальных желающих.

— А если страна откажется подписывать? — выкрикнула она.

— Подпишут, — изобразил я усмешку на лице. — Простые люди заставят политиков сесть за стол.

Про территории спросил дотошный немец, поднявшийся с раскрытой папкой.

— Остаются спорные земли. Каждая сторона считает их своими, у каждой — история и могилы. Никакой договор этого противоречия…

— Посмотрите наверх, — перебил я.

Я потянулся чарами к небу. Облака над центром города поползли в стороны, а потом на весь небосвод развернулась иллюзия. Огромное черное пространство, в котором виднелись звёзды, туманности, спирали далёких галактик, чужие системы с вереницами планет. Полмиллиона человек задрали головы, и по площади прокатился общий вздох.

— Там земель больше, чем вы освоите за сто тысяч лет… даже за миллион, — сказал я. — Зачем резать друг друга из-за полоски в несколько километров?

Иллюзию я продержал с полминуты, потом свернул, и облака сомкнулись обратно. Кого-то внизу проняло, я видел это по лицам. Другие, я чувствовал по мыслям, остались при своём. Земля для них была могилами предков, и отмахнуться от могил у них попросту не получалось. Что ж, их можно было понять.

— Есть и земные пути, — добавил