Неукротимый Бастард 5 - Сергей Измайлов

время ещё не пришло самовольно срываться из Академии и добираться до Солнцеграда перебежками. Вариант, конечно, есть, но так себе. Хотя теперь я уже гораздо сильнее, чем раньше. Правда, до настоящего боевого мага мне ещё ох как далеко.

Занятие на этот раз проходило в другом корпусе. Войдя в зал, я увидел такое, что у меня едва челюсть не отпала. Вместо привычных дисков, мишеней и тренировочных стоек почти половину помещения занимала конструкция, имитирующая корабельную палубу: три мачты, реи, снасти и настоящие паруса разных размеров. Реи крепились на подвижных шарнирах, а от снастей тянулись металлические тяги к небольшому пульту возле борта.

— Приветствую вас, господа адепты! — с важным выражением лица произнёс Вольфганг фон Штайнер. Он дождался, пока все соберутся возле учебного корабля. — Как вы уже знаете, большинство сильных магов Воздуха после Академии служат на боевых парусных кораблях кормчими. Они должны уметь не просто создавать ветер, а распределять его между несколькими парусами. Сегодня вы будете одновременно удерживать разные воздушные потоки, менять их направление и силу так, чтобы корабль мог маневрировать, а паруса и снасти не рвались от резких порывов.

Наставник похлопал ладонью по ближайшей мачте.

— Грубая сила здесь почти бесполезна. Сильный маг, не чувствующий парус, скорее сломает мачту, чем заставит судно идти быстрее, — он указал на пульт. — Положение реев меняет учебный механизм, на настоящем корабле этим занимается команда. Ваша задача — дать каждому парусу правильный ветер и успевать перестраивать потоки при изменении курса.

Старшекурсники выглядели вполне спокойно, а я немного напрягся. С множественными потоками я уже управлялся относительно неплохо. Вот только парус видел до этого разве что издалека.

Нас разбили по парам. Мне достался Григорий Мезенцев — один из старших адептов группы, с которым мы до этого почти не общались.

Мы поднялись на учебную палубу, я посмотрел на ярусы парусов. Точечный поток здесь точно не подойдёт — так можно просто порвать ткань. Значит, воздействие придётся распределять по площади.

— Не дрейфь, — сказал Григорий, покосившись на меня и едва заметно улыбнувшись. — Это только в первый раз страшно.

— Начнём с нижнего?

— Давай лучше разделимся. Ты берёшь бизань-мачту, а фок- и грот-мачты мои. На счёт три наполняем паруса.

Я окинул взглядом конструкцию.

— Бизань-мачта — это какая?

Григорий удивлённо посмотрел на меня.

— Задняя. Как можно быть магом Воздуха и не знать устройство парусного корабля?

— Очень просто, — ответил я, пожимая плечами. — Кормчим я становиться точно не собираюсь.

— Собираешься или нет, а технику освоить обязан, — произнёс Григорий, нахмурившись. — Мало ли что пригодится.

— Убедил. Значит, начинаю учить корабли.

— Тогда кратко: передняя — фок-мачта, средняя и самая высокая — грот-мачта, задняя — бизань. Твоя.

— Поехали, — решительно сказал я.

Передо мной безжизненно висели три паруса. Я направил ману в эфир и создал три широких плавных потока, стараясь распределять давление по всей поверхности ткани, паруса начали наполняться. Григорий со своими двумя мачтами справился заметно быстрее меня.

— Не дави снизу, — подсказал он. — Ты пытаешься толкнуть весь парус. Пусть воздух скользит вдоль ткани. Чуть выше… Вот так.

Я изменил направление, парус перестал дёргаться и наполнился значительно ровнее.

— Уводим вправо! — скомандовал фон Штайнер.

Учебный механизм загудел, металлические тяги пришли в движение, реи начали разворачиваться. Мы одновременно изменили направление потоков. Так как в устройстве снастей я практически ничего не понимал, за манёвром следил в основном Григорий. Я сосредоточился на своих трёх парусах, стараясь сохранять равномерное давление.

Фон Штайнер создал встречный ветер, ткань тут же захлопала.

— Верхний! — бросил Григорий.

Я заметил, что верхний парус начало выворачивать. Изменил угол воздействия, выровнял его и только после этого занялся остальными.

Наставник усилил встречный поток. Я попытался одновременно удержать верхний парус и добавить давление на нижний. Перестарался — ткань резко хлопнула, снасть натянулась с неприятным скрипом.

— Сбавь! Ты его сейчас порвёшь! — крикнул Мезенцев, успешно выровняв свои паруса.

Я мгновенно уменьшил воздействие.

— Не убирай поток совсем, — продолжил Григорий. — Уведи вдоль полотна, к левому краю, я подхвачу справа.

Я послушался. Парус ещё раз дёрнулся, затем постепенно расправился.

— Вот, — уже спокойнее сказал Григорий. — Не воюй с ним. Парус сам должен поймать ветер.

Теперь я уже лучше понимал, что он имеет в виду.

Фон Штайнер снова усилил встречный ветер, я настолько сосредоточился на парусах, что не сразу заметил, как сапоги оторвались от настила. Приподнялся совсем немного, продолжая удерживать все три потока. Почему-то так общая картина движения воздуха ощущалась удобнее. Я ещё немного изменил угол верхнего воздействия и окончательно стабилизировал паруса.

— Закончили! — крикнул фон Штайнер, перекрывая вой ветра.

Мы прекратили воздействие.

— Довольно неплохо, — сказал наставник, подходя ближе. — Но вам, Михаил Фёдорович, я всё-таки посоветовал бы не превращать каждое упражнение в тренировку полёта. Сейчас важнее чувствовать сложную систему потоков.

— Прошу прощения, ваше благородие. Я даже сам не заметил, как поднялся.

— Вот поэтому и предупреждаю.

После нас на учебный корабль поднялась следующая пара. Остальные пока занимались знакомыми дисками и движущимися мишенями.

По окончании занятия мы переоделись и вышли на улицу. Григорий поравнялся со мной возле выхода.

— Может, как-нибудь дополнительно потренируемся? — спросил он. — Вроде неплохо сегодня сработались.

Теперь в его взгляде было больше интереса, чем прежней настороженности.

— Почему бы и нет, — подхватил я его инициативу, ведь такая практика в итоге лишней не будет.

— Только обычная арена не подойдёт. Нужен этот макет или хотя бы площадка с парусами. Научиться гонять воздух ты и без меня сможешь, а вот чувствовать парус лучше на практике.

— Тогда постарайся договориться, я так понимаю у тебя уже есть опыт, — сказал я ему с улыбкой.

— Попробую, — ответил Григорий и свернул к своему общежитию, а я пошёл дальше по аллее.

Пожалуй, такая совместная тренировка действительно могла оказаться полезной. С несколькими потоками я управлялся лучше многих старших, зато Григорий понимал в прикладной работе с Воздухом значительно больше меня.

Проходя между учебными корпусами, я снова ощутил знакомое странное чувство. Словно откуда-то издалека ко мне протянулись невидимые нити, связывающие меня с библиотекой, музейным корпусом и закрытым лабиринтом.

Я уже почти успел забыть это ощущение, но теперь Книга и древний артефакт чувствовались значительно сильнее прежнего. А к ним словно присоединилось третье, более тяжёлое присутствие замурованного прохода. В то же время не было никаких видений, голосов или рун. И всё же я совершенно отчётливо понимал, откуда приходит каждое из трёх ощущений.

Я тряхнул головой и направился к общежитию, стараясь никак на это не реагировать. Запрет Лаврентьева я помнил прекрасно. Однако где-то за грудиной возник неприятный дискомфорт,