Капитан вольной ватаги - Дмитрий Шатров

Черномундирный сбледнул с лица, встревоженно переглянулся с Глуздырём и неразборчиво прогундосил:

— Ваш тон непозволителен, сударь. Потрудитесь объясниться…

— Всенепременнейше, — прошипел я, сверкнув зубами в хищной улыбке.

Мои слова, тон и мимика собравшимся ожидаемо не понравились. Охотнички кто набычился, кто нахмурился, а кто потянулся за револьвером. Плеснуло угрожающим ропотом. Толпа колыхнулась, как один организм… и тут же замерла без движения. Подостыла.

Ну да. Под стволами автоматических паромётов особо не поколыхаешься. Мои спутники, не дожидаясь отдельного распоряжения, взяли ватажников на прицел. Димыч слегка рисовался, изображая крутого ганфайтера, но по лицам остальных и дураку было ясно, что шутки закончились.

Чиновник шумно сглотнул, уронил портфель, рассыпав листы документов, попятился. Глуздырь тоже хотел включить заднюю (это показал «Эмоциональный окрас»), но у него ставки были повыше. Ему сейчас бросили вызов. Посягнули на то, что его люди уже считали своим. И если он не ответит, то потеряет больше, чем надеялся приобрести. Занимаемое им положение, просто обязывало показать зубы.

— Это по какому такому праву… — начал было петушиться он, но закончить не смог.

— По праву сильного. Слыхал о таком? — припечатал я и, не позволив ему возразить, поймал бегающие глазки взглядом, и применил «Убеждение»: — Говори, сукин кот, как бронеход поломали⁈

Глава 7

Глуздырь и рад бы соврать, но мои дары не оставили ему ни малейшего шанса.

— Наш грех, господин. Признаю. Сэкономить хотели. Вместо угольной, торфяную пыль сыпали, — зачастил он, как на исповеди. — Ну а там, где землица попадалась, где камешки… Ну и вот…

— Что «ну и вот»? — поторопил я умолкнувшего собеседника.

— Движитель клина словил, — признался тот, хлюпнув носом. — Мы как раз бронеход на платформу грузили. Хотели на выброс ехать. На Кекурную…

— То есть, на выброс вы не попали по собственной тупости? Так выходит? — придавил интонацией я.

— Выходит, что так, — тряхнул гривой Глуздырь, а кое-кто из ватажников виновато потупился.

— Следовательно, об упущенной выгоде говорить не приходится? — уточнил я, усилив нажим «Убеждения».

— Не приходится, — согласился погрустневший Глуздырь.

— И вы решили поправить своё финансовое положение за счёт вот этого бедолаги, — констатировал я, кивнув на несчастного инженера.

— Да хотели, — тяжело вздохнул Глуздырь, снова без возражений, — Думали на дурняка проканает, а тут ты… вы… прошу извинить, господин, не знаю, как вас по батюшке звать-величать.

Я услышал всё, что хотел, причём при свидетелях. А как меня звать-величать… — для упыря информация лишняя.

— Интересно здесь у вас дела делаются, — протянул я, оборачиваясь к помертвевшему вдруг чиновнику. — По сфабрикованному навету решили пустить честного человека по миру?

— Мы… вы… ва… — испуганной овцой проблеял черномундирный.

Я не дал ему возможности собраться с мыслями и, как бы промежду прочим, сообщил:

— У меня в субботу назначена встреча с Его Сиятельством графом Дибичем. Думаю, ему будет крайне любопытно узнать детали сегодняшнего инцидента.

На самом деле встреча у нас запланирована совершенно по другому поводу, но моим оппонентам знать подробности не обязательно. В главном-то я не соврал. И все это почувствовали. Вернее, даже прочувствовали.

— Н-н-не н-н-надо, — выдавил чиновник.

— Что н-н-не н-н-надо? — передразнил я, недобро прищурившись.

— Не стоит заставлять Его Сиятельство нервничать по пустяковому поводу, милостивый государь, — пробормотал он и, наконец-то справившись с понятным волнением, заискивающе посмотрел мне в глаза. — Произошло досадное недоразумение, сударь. Меня просто ввели в заблуждение. Да. Именно. В заблуждение. И я в порыве служебного рвения немного перестарался. Но уверяю вас, мы бы обязательно во всём разобрались…

Ага. Разобрались бы они.

Если бы я не приехал так вовремя, инженер бы уже собирал чемоданы. И тем не менее, я сделал вид, что поверил. Жадные, нечистые на руку чинуши — беда всех миров, времён и народов. Её не избыть. Уберут одного мудака, придёт следующий. Точно такой же, если не хуже. А плодить на ровном месте врагов… Оно мне надо? Пусть лучше этот хитровыделанный крендель мне будет обязан, авось, да когда-нибудь пригодится.

И всё же я не собирался оставлять ситуацию без последствий. Решил самостоятельно насадить справедливость, раз уж Фемида взяла выходной.

— Бумажки порви, чтоб я видел, — бросил я в приказном тоне черномундирному, а пока тот занимался, чем сказано, снова переключился на Глуздыря. — А ты, значит, милдруг, решил на чужом горбу в рай въехать? Митрич, что там у нас полагается за оговор и ложный донос?

— Двадцать ударов плетей, месяц принудительных работ на благо общественности и компенсация оболганному в половинном размере от предъявленной суммы, — тут же откликнулся наш знаток местных обычаев и законов. — Да, чуть не запамятовал: всеобщее порицание ещё.

Ватажники дружно сглотнули, словно им кусок не в то горло полез. «Эмоциональный окрас» уже не показывал былого единства. Сейчас основная мысль у каждого — отскочить. Она же единственная. На всеобщее порицание им, понятно насрать, но двадцать плетей — штука наверняка неприятная.

— Так. — нахмурился я, переводя тяжёлый взгляд на ватажников. — Кто ещё с ним в сговоре был?

В ответ посыпались рваные реплики:

— Да не…

— Мы эта…

— Так, для толпы пришли.

— Это всё он придумал.

— Глуздырь…

— Он позвал…

— А для чего, мы не знали.

«Мда, хороших же соратничков Глуздырь себе подобрал», — презрительно хмыкнул я и гаркнул в голос, придавив Убеждением. — Тогда сдристнули отсюда. Бегом!

— Ладно, сынки, побаловались и будя. Давайте, валите отседа по-тихому, — подхватил Митрич, недвусмысленно показывая паромётом на выход. — У нас верховод лютый, даром что молодой. Да ещё и магик в придачу. Не приведи господь разозлится, не оберётесь греха.

Ватажнички и так уже пятились, а после слов Митрича резко приобрели ускорение. Через минуту минуту за забором заскрипели-захлопали двери автомобильных кабин. А ещё через две фырчание паровых двигателей стихло по направлению к городу.

— Вы… ва… сударь… если позволите… может, мы тоже пойдём? — робко проблеял черномундирный, бросив на землю горсть мелких обрывков.

— Не позволю, — рыкнул я и, нависнув над Глуздырём, встряхнул его как шавку за шиворот. — Ну, чего прижух? Как рассчитываться собираешься?

— Денюх нет,