Капитан вольной ватаги - Дмитрий Шатров

Чуть дальше… сразу не понял. Труба. Не то чтобы сильно высокая, но добротная, из красного кирпича над кирпичным же зданием. Периметр огорожен кирпичным забором, за котором рыжели кучи не то песка, не то глины. А вот, ворота и вывеска. «Кирпичный завод братьев Стрелиных». Стрелиных написано через «ять».

Полезная находка, надо запомнить.

Снова заброшка, полуразваленный склад, кожевенный цех. Аромат соответствующий. За цехом свинарник. Или коровник. Навозом несло будьте-здрасьте, но в тонкостях дерьмовых запахов я, понятно, не разбирался. Ветер дул в нашу сторону и порой накрывало так, что хоть святых выноси.

— Мишель, а нам обязательно сюда ехать? — прогундосил в нос Димыч, промокая носовым платком уголки глаз, после особенно сочного выхлопа.

Остальные мои спутники не решились высказать недовольство, но своим видом давали понять, что поддерживают Менделеева.

«В кои веки солидарен с вашим приятелем, — вставил свои три копейки Мишенька. — Хотя, о чём это я… Таким как вы самое место на помойке».

— Отставить разговорчики, — ответил я сразу всем.

Ну в самом деле, не возвращаться же. Тем более, считай, что приехали.

— Ага, — подтвердил Митрич, сверившись с план-схемой Исаак Яковлевича и ткнул пальцем в дальний конец улицы. — Вон те ворота облезлые видишь? Нам туда.

* * *

— Ежа мне в штаны, откуда вас столько наехало? — недовольно буркнул Трофим, когда подрулил ближе. — И где я теперь машину поставлю?

Мы и в самом деле оказались не единственными, кто жаждал лицезреть чудо-изобретателя. Транспорта тоже хватало, что, собственно, и вызвало недовольство нашего рулевого.

Вдоль забора выстроились полуторка, три паромётных пикапа и синий внедорожник «Руссо-Балт» с красной полосой вдоль борта и аббревиатурой «И. Д. О.». (Что такое «И. Д. О.» я и близко представить не мог, вероятно, какое-то ведомство). В створе ворот виднелась корма трейлера, на котором косенько раскорячился шагоход. Судя по габаритам, малый, легкобронированный. Ну а уже совсем внутри территории толпился народ. Матерился.

Явной угрозы для себя я не чувствовал, но скопление возбуждённых людей всегда чревато сюрпризами, подчас неприятными. И чтобы понять, чего и от кого нужно ждать, я активировал привычную связку: «Визор», «Обнаружение жизни» и «Эмоциональный окрас».

И тут же ощутил мощную волну негатива. Слава богу, направлена она была не на нас.

Человек тридцать вольных охотников — их я уже научился распознавать без ошибки — обступила бледноватого, взволнованного мужичка в добротном, но неряшливом сером костюме. А их (ватажников) капитан размахивал перед его носом руками. Чуть в стороне растерянно мялись пятеро работяг в промасленных комбинезонах. Отдельно стояли двое черномундирных чиновников с неизменными портфельчиками — с хозяйским видом осматривались.

Общий расклад стал приблизительно ясен: мы застали разборки. Ватажники, очевидно, предъявляли претензии. Взволнованный мужичок — скорее всего, хозяин этой богадельни — являлся ответчиком. Осталось выяснить, что здесь забыли представители власти и смысл таинственного «И. Д. О.».

— Прямо здесь тормози, — приказал я Трофиму и подтолкнул к двери Димыча, сидевшего справа. — Выходим.

Менделеев выбрался из Бекаса и первым делом осторожно потянул воздух носом. Выдохнул с облегчением и спрятал платочек в карман. Ну да, скотным двором здесь практически не воняло. Так, оттенки, на фоне запахов угольного дыма, металла и обработанной древесины.

— Ну что, пошли посмотрим, из-за чего весь сыр-бор, — хлопнул я приятеля по плечу и направился к возбуждённому люду.

Подошёл потихонечку, показав жестом своим, чтобы не шумели, и притулился в задних рядах. Старался не привлекать к себе внимания, но мог бы и не напрягаться. Наше появление и так осталось никем не замеченным — страсти кипели вовсю.

* * *

— Ты чего бес патлатый удумал? —наседал гундосый ватажничий капитан, подпрыгивая от переизбытка эмоций. — Подсунул нам нерабочую рухлядь и думал, не спросим с тебя? Ещё как спросим!

Неприятный тип, таких не люблю. Мелкий, наглый, взгляд бегающий. На Меченого чем-то похож, только мастью пониже и статью пожиже. Подобные ему, как дворовые шавки — сбиваются в стаи и хватают, что плохо лежит. Вон они и сейчас всем скопом накинулись на одного. Чувствуют, мрази, что отпора не будет.

— Н-но п-позвольте, — робко возразил его оппонент. — Я передал вам машину в идеальном техническом состоянии. По моим расчётам, она должна отработать не менее ста двадцати мото-часов…

«Как всё-таки тесен мир», — подумал я, только сейчас узнав мужичка в сером костюме.

Это был тот взъерошенный тип, что летел с нами на «Урииле». Я его тогда определил, как учёного. Не сильно ошибся… У меня и сейчас перед глазами стояла та сценка. Дирижабль горит, все спасаются, а он, волочимый стюардами под руки, всё пишет что-то в своей амбарной тетради. Она и сейчас с ним —бедолага её в руках нервно крутит.

— … возможно, всё дело в топливе, — пробормотал он после паузы и спросил уже громче: — Простите, а вы какой фракции угольную пыль заправляли?

— Какая была такую и заправляли, — отрезал наглый и мелкий. — Да ты чего мне голову-то морочишь, штафирка учёная! Машина твоя? Твоя. Сломалась? Сломалась. Значит, ты виноват. Правильно я маракую, хлопцы?

В ответ раздался одобрительный гул. Ватажники единодушно поддержали своего капитана.

Ну ещё бы не поддержали. Толпой и батьку бить веселее, а уж этого интеллигента от изобретательства и подавно.

— Нет, позвольте, — сдержанно возмутился инженер. — Это как раз-таки важно. Если вы не соблюдали регламент по техническим параметрам топлива, значит, вся вина ложится на вас. Давайте разбираться в причинах…

— Не хрен здесь разбираться, — рубанул рукой предводитель ватажников. — Забирай свой металлолом и вертай взад деньги…

Ага, а вот и повод наезда нарисовался. Судя по всему, инженер продал ватажникам двигатель собственного изобретения. А те по своему тупоумию его запороли. И теперь пёрли буром, чтобы повесить на него расходы.

— Ваше предложение неприемлемо, — решительнее воспротивился инженер. — Пока я не проведу экспертизу и не установлю причину случившегося, о ни о какой компенсации не может быть речи.

— Ты что, гнида, совсем берега перепутал? — взвился наглый и мелкий, хватая оппонента за лацканы пиджака. — Да ты знаешь, сколько мы из-за тебя хабара потеряли?

— Сколько? А ну-ка, мужики, расступитесь…

С этими словами я протиснулся вперёд, расталкивая впереди стоящих ватажников, и тут же ощутил на себе уколы чужого внимания. Мелкий и наглый обернулся одним из первых. Высмотрел меня в толпе, смерил оценивающим взглядом и