Миссия - Евгений Сагдиев

— Пока не двигаемся, — предупредил Григорьев, махнув рукой, останавливая Родриго. — Сперва должна произойти стыковка с кораблём.

— Твою мать, — слышалась ругань Брайана, — я сейчас опять блевану!

Остальные с сочувствием смотрели на него.

— Придётся принять душ.

— Нам надо экономить воду, — напомнил Джексон. — Обойдёшься влажными салфетками.

— Чего?

— Будешь натирать себя с ног до головы до блеска и скрипа, — пошутил тот.

— Внимание, происходит стыковка.

На мониторе Дмитрий видел, как вытянулся механический рукав и перекрестие прицела плавно приближалось к круглому люку.

— Стыковка завершена.

— Пора, — Григорьев первый расстегнул ремень. Следом за ним последовали остальные.

Они буквально проплыли к входу, от непривычного ощущения невесомости сердце Дмитрия ликовало. Он как ребёнок, впервые попавший на новогоднюю ёлку, и поэтому готов верить в чудеса и магию.

Послышался скрип механизмов, Григорьев потянулся к ручке и открыл проход.

— Приветствуем вас, — помахали им с той стороны двое в скафандрах. — Всё готово.

— Мы первые, — Григорьев, опираясь за стены, медленно проплыл по переходу, добираясь до корабля. — Тут места больше, проще развернуться.

— Не стой в проходе, товарищ, проходи внутрь, — добродушно посмеялся принимающий явно с европейским акцентом. Космонавт нырнул вглубь корабля. — Следующий.

— Идите, — махнул рукой Джексон, — я буду последний.

Сперва Хайнлайн, за ним Брайан, едва сдерживающий очередные рвотные потуги, затем Святослав, Дмитрий и остальные.

Джексон сперва пропустил тех двоих и лишь потом отправился следом.

— Закрывайтесь, парни, — сказал им. — Мягкой посадки.

— Удачи вам, — успели похлопать ему по плечу.

Добравшись до шлюза корабля, Джексон повернул ручку, закрывая отсек.

— Начать отстыковку.

Послышался лёгкий скрежет, и механический рукав отцепился от корабля «Миссия». Первого корабля в истории человечества, направляющегося к другой планете с людьми на борту и готового установить контакт с братьями по разуму.

Глава 8

Сердце готово вырваться наружу, минуя грудную клетку и скафандр. Невозможно описать ощущение Дмитрия! Он в космосе! Спустя десятилетия мечтаний и необоснованных детских надежд и тяжёлых тренировок, он на борту настоящего межпланетного корабля!

Плавно проплывая по знакомым очертаниям узких коридоров, переводил дыхание, до сих пор не веря себе.

Вот дверь в его комнату, на ней флаг России и порядковый номер два. Но сперва необходимо добраться до отделения, где они все снимут скафандры, прицепив к стойкам.

Перед отправкой на космодром его успел навестить Николаев. Шеф по-отечески улыбнулся ему, не давал напутствия, не желал набившей оскомину удачи. Просто решил навестить напоследок, сообщив, что уходит в отставку.

С родителями Дмитрий провел целый день. Мать весь вечер держала сына за руку, не желая отпускать. Она практически молчала, когда отец разговаривал с сыном или когда другие члены семьи брали слово.

Иногда заглядывала Дмитрию в глаза, и в них он видел молчаливую просьбу остаться дома. А также робкую надежду на то, что всё пойдёт не по плану и экспедицию отменят или её сына оставят на Земле.

Но всё-таки сейчас он в космосе.

Дмитрий проплыл в отделение, где Григорьев уже наполовину сумел снять скафандр. Брайан потянулся было к застёжкам своего, но был остановлен Линем:

— Подожди, твоя рвота выплеснется наружу.

— И что мне теперь, оставаться в нём до конца пути? — зло огрызнулся американец.

— Тебе стоит подождать, пока все не снимут свои скафандры и закрепят их, — Роберт ловко и сноровисто выскользнул из своего. — Затем приберёшься за собой.

— Суки, — прошипел Брайан сквозь зубы.

Дмитрий замялся, пытаясь избавиться от скафандра.

— Сейчас помогу, — Григорьев подобрался к нему, помогая выйти из него.

Дмитрий корил себя за неловкость, вспоминая, что во время тренировок у него получалось избавиться от скафандра самостоятельно. Затем Григорьев помог Святославу. Парень выглядел бледным и часто дышал.

— С тобой всё в порядке? — заботливым тоном отца спросил Григорьев. Он в самом деле старше Святослава раза в два.

Чан подобрался к парню и, взяв его правую руку, положил пальцы на запястье, прощупывая пульс.

— Волнуется сильно, — сказал он, заглядывая тому в глаза, оттянув верхнее веко. — Это нормально, пройдёт.

В отделение вплыл Джексон: — Парни отправились домой.

— Нам пора в кабину управления, — Григорьев начал помогать товарищу снять скафандр.

Родриго и Дилип справились без посторонней помощи. А Брайан, насупившись, угрюмо ожидал, пока останется один.

Роберт первым направился в кабину управления, китайцы потянулись за ним.

— Шуруй давай, — кивнул Григорьев на выход своей команде.

Дмитрий и Святослав повиновались ему.

В кабине управления каждому отведено своё место, оно прописано заранее, дабы избежать саму возможность недопонимания и убрать лишний повод для конфликта.

Дмитрий примостился в кресле, пристегнувшись ремнём. Ожидая, пока соберутся все, испытывал прямо-таки детский восторг, наблюдая за тем, как повисли руки.

Роберт, глядя на него, снисходительно произнёс: — Напоминаешь ребёнка в рождественскую ночь, так же готов поверить в волшебство.

Смущённый высказыванием, Дмитрий напомнил себе, что ему более тридцати лет, он участник межпланетной экспедиции с целью установить контакт с пришельцами. Следовательно, вести себя стоит соответствующе.

Все мониторы светились, показывая Центр Управления Полётами. Видны люди, сидящие за приборами, суетливо пробегающие между рядами.

— Надо проверить заслонки, — Ву щёлкнул парой тумблеров, и послышался тихий гул.

Стальные жалюзи начали медленно расходиться в стороны, открывая вид на Землю.

Дыхание Дмитрия разом перехватило, и на этот раз не у него одного. Половина команды уставилась на самую необычную картину в их жизни.

Земля с орбиты казалась краем исполинского размера круга. Отчётливо видны голубые океаны, жёлтые пески пустыни. Там, где царила ночь, раскинулась паутина искусственного света, яркие сверкающие пятна разбавляли темноту, показывая гостям космоса, тут есть жизнь. Тонкие паутинки магистралей растворялись в рельефе планеты. Города выглядели магическими творениями, а не вершиной человеческой инженерной мысли.

— Насколько обманчив внешний вид, — сказал Роберт, он меньше всех оказался под впечатлением. — А если