Волны и джунгли - Джин Родман Вулф

– Прошу прощения, мастер, – сказал Купус, вскинув руку к виску.

Я кивнул, и капитан наемников, размахивая руками, выкрикивая указания, рысцой припустил к своим бойцам, пополнившим наш резерв. Еще минуту спустя мальчишки, наш изначальный резерв, ободряемые и направляемые его наемниками вкупе с бойцами, отступавшими под командованием Инклито, выдвинулись на позиции встречать вражескую кавалерию.

– Люди… др-раться, – осуждающе пробормотал Орев.

– Да, – откликнулся я, – все идут в бой. Мужчины, женщины, мальчишки, и кони, и даже свиньи… по крайней мере, мы надеемся, что свиньи не подведут. Кстати, ты, Орев, тоже успел повоевать, причем изрядно помог нам.

– Птичка… др-раться?

Я без тени улыбки кивнул:

– Именно, но теперь помоги нам еще немножко. Лейтенант Аттено – тот человек из поселения, приютивший нас у себя дома, – главный над фейерверкерами.

С этим я указал свободной рукой в тыл справа, на редкую живую изгородь, за которой укрылся Аттено с запасами фейерверков и мальчишками, вызвавшимися их запускать:

– Будь любезен, напомни ему: ракет не пускать…

– Бух – нет.

– Верно, бух – нет, пока кавалерия не достигнет вон того длинного рва.

– Лошадь… идти, – задумчиво каркнул Орев. – Идти… дыр-ра.

– В точности! Ты все понял правильно, а теперь позаботься, пожалуйста, чтоб то же самое понял Аттено.

С этим напутствием я слегка подтолкнул его, приподняв кверху посох, и Орев, взлетев, почти сразу исчез из виду на фоне темного неба. Полдень миновал всего час или два назад, однако стемнело вокруг уже изрядно, как всегда в снежную погоду.

«Ничего, – подумалось мне, – тем ярче покажутся вспыхнувшие фейерверки… если, конечно, не отсырели под снегом, после чего не вспыхнут вообще».

Тут мне впервые вспомнилось, что в отряд фейерверкеров взят и тот юноша, столь разительно напоминавший моих сыновей, и фейерверки для него опасны не менее, чем атакующие кавалеристы, которым удастся, развернув коней, ударить по их обидчикам. Ров живой изгороди не прикрывал, и времени выкопать его, пожелай я проделать это на глазах у врага, увы, уже не оставалось. Пришлось гневно напомнить себе, что в той же мере рискует собой еще дюжина мальчишек, нисколько не похожих на моих сыновей, и у меня нет никакого права беречь от опасности того, кто похож, оставив прочих там, где их может постичь гибель.

Рядом остановился подошедший Инклито.

– Ну, мы сделали все, что могли.

– Все ли?

Инклито, пожав плечами, утер нос рукавом плаща.

– Я вот все думаю…

– Что должен был, как приказано, не соваться за стены, держать поселение, а крестьяне – Иеракс им в помощь? Брось, Инканто: проиграем – тебя сотня умников задним числом честить на все корки начнет, так не прибавляй к этой сотне еще одного без нужды. Помнишь, я про двух братьев рассказывал? Как один другого прикончил?

– Помню, – ответил я.

Как часто я опасался, не вздумается ли Жиле погубить одного из братьев или родную мать! Или же покуситься на меня самого, после чего я либо погибну, либо вынужден буду, защищаясь, убить или изувечить его… Нет, ничего подобного не произошло.

– Так вот, меня за это бранили задним числом все до единого на два дня езды вокруг, однако ж никто из них ни словом не предостерег меня, не дал мне совета заранее! – сплюнув, буркнул Инклито. – Мора верхом ездит прекрасно. Просто прекрасно. Известно тебе об этом?

Я ответил, что слышал о ее мастерстве от Фавы.

– А кто, по-твоему, ее выучил? Мору выучил, то есть?

– Видимо, ты?

Инклито кивнул.

– А если б не выучил, взяла бы она без спросу коня, умчалась бы с твоим письмом?

– Да, – поразмыслив, рассудил я, – но если бы я не написал этих писем, для нее б и коня под рукой не нашлось.

– Врешь, врешь. Как по-твоему, сколько раз я с тех пор каялся: зачем-де учил ее держаться в седле?

– Думаю, около тысячи.

– Восемь. Ну, может, десять. Но, уж поверь, мне хватило с избытком. А известно тебе, что прежде я на войне всеми нашими силами никогда не командовал?

Я отрицательно покачал головой:

– Раньше я всегда подчинялся кому-нибудь, старался приказы полученные выполнять. Нынче – дело другое. Я думал, проще будет, а выходит, наоборот, хуже. Трудней, понимаешь?

– Естественно, и еще как.

– Я сам муштровал наших штурмовиков и снарядить их старался как можно лучше. И планы, как удержать холмы против Сольдо, двигаясь с места на место, сдерживая наступление, куда бы они ни пошли, составлял сам. Ну, и война – это… знаешь, как будто ты в поле и видишь вдалеке большую грозу. Случалось с тобой такое?

– Случалось, а как же, – подтвердил я, – только не в поле, а в море.

– Наверное, разницы никакой. Вот видишь ты ее, громадину невесть во сколько раз больше тебя самого, и знаешь: если вспахал не так, смоет она плодородную землю со всеми твоими посевами, а может, хоть и вспахал на совесть, все равно смоет к демонам, и надвигается быстро, и молнии в тучах сверкают, и понимаешь ты, что ветер вот-вот задует, и хотел бы сбежать со всех ног, да только мелюзга с бабами уже перепуганы до смерти… Точно так же я видел надвигавшуюся войну.

– Я тоже здорово перепугался, – признался я. – Сколько раз думал, твердил себе, что должен бросить вас с Морой, и, сложись обстоятельства хоть немного иначе, наверняка бросил бы.

– Так вот почему ты остался? Из-за нас с Морой?

Я кивнул.

– Расспросить бы тебя об этом при случае… ага, вот оно! – Подобравшись, Инклито указал на врага: – Снова пошли. Сейчас начнется.

– Но ведь в галоп коней не пустили, – возразил я.

– На рысях идут. Подойдут ближе, тогда и галопом погонят. А ты бы хотел, чтоб они от самых холмов скакали во весь опор?

– Да, хорошо бы, – кивнув, подтвердил я.

– Вот потому они и идут потихоньку, – пихнув меня в бок, дабы удостовериться, что я понял шутку, подытожил Инклито. – Ты разве никогда кавалерийской атаки не видел?

– Видел, но там враг был гораздо ближе.

– И на этих вблизи еще полюбуешься.

Я устремился к неровной цепи наемников и мальчишек с пулевыми ружьями под началом Купуса, но Инклито ухватил меня за локоть.

– Женщины и мелюзга уже перепуганы до смерти, помнишь? И взрослые мужики тоже, считая нас с тобой. Вот потому – спокойнее. Шагом.

Разумеется, он был абсолютно прав. К правому флангу я подошел не спеша, позволив себе даже слегка прихрамывать, поднялся на приступку и, оглядев покрытое припорошенной снегом зеленью озимых всходов поле, остановил взгляд