Фантастика 2026-128 - Андрей Схемов

хотела вставать в паз. Я прикрыл глаза, концентрируясь только на тактильных ощущениях на кончиках пальцев. В моей прошлой жизни я учился этому у инструкторов ГРУ.

Щелк. Последний штифт встал на место.

Я повернул ручку. Тяжелая дверца скрипнула и открылась.

Внутри лежали папки с официальными отчетами. А в самом низу, под стопкой газет, лежал пухлый блокнот в черном коленкоровом переплете.

Я вытащил его, положил на стол Нестерова.

— Давай, Витя.

Шуруп включил фонарик с красным светофильтром. Встал над столом, навел объектив. Раздался первый, сухой щелчок затвора.

Я аккуратно, кончиками пальцев в тонких хирургических перчатках, переворачивал страницы. Витя щелкал.

Это была бомба. Черная бухгалтерия. Столбики цифр, аббревиатуры, пометки «откат в ГУВД», «доля С. М.». Тысячи рублей, которые расхищались из государственного бюджета и оседали в карманах партийной номенклатуры. Хлопковое дело, о котором просил Шелепин, разворачивалось перед моими глазами в цифрах и фамилиях.

Мы отсняли половину блокнота, когда рация в моем кармане дважды коротко зашипела.

Сигнал от Кабана. Опасность.

Я мгновенно нажал тангенту.

— Что там? — едва слышно шепнул я.

— Командир… — голос Сереги дрожал от напряжения. — К парадному входу подъехала милицейская «канарейка». Двое патрульных вышли. Идут к вахтеру.

Черт. Внеплановая проверка или кто-то вызвал наряд?

— Витя, сворачиваемся! — скомандовал я.

Я захлопнул блокнот. Сунул его обратно в сейф, точно на то же место, прикрыв газетами. Закрыл тяжелую дверцу. Провернул отмычкой замок в обратную сторону.

Снизу, с первого этажа, донеслись гулкие голоса.

— Михалыч, спишь? Открывай! — басил милиционер.

Мы выскользнули из кабинета. Я прикрыл дверь. Положил нитку на пластилин. Снова нагрел лезвие зажигалкой и аккуратно приплавил «шляпку» с печатью обратно. Вышло идеально.

Шаги на лестнице. Милиция поднималась наверх! Кто-то явно решил проверить кабинеты.

— Генка, они идут! — Шуруп побледнел, вжимаясь в стену.

До окна в туалете было двадцать метров по прямому, освещенному лунным светом из окон коридору. Не успеем.

Мой взгляд метнулся по сторонам. Рядом с кабинетом Нестерова была ниша, в которой стоял массивный деревянный шкаф с пожарным гидрантом и шлангами.

— В шкаф! Живо!

Я затолкал трясущегося Витьку в узкое, пыльное пространство между свернутым брезентовым шлангом и стенкой. Втиснулся сам. Дверца шкафа была с прорезями для вентиляции.

Мы замерли, не дыша. В нос ударил запах старой резины и пыли. Я чувствовал, как бешено колотится сердце Шурупа рядом со мной.

Шаги приближались. Луч мощного милицейского фонаря скользнул по коридору.

Двое патрульных, тяжело ступая сапогами, прошли мимо нашего укрытия.

— Да говорю тебе, Петрович, показалось бабке из дома напротив, — пробурчал один из них, дергая ручку кабинета Нестерова. Заперто. — Кто тут лазить будет? Бумагомаратели одни.

Второй посветил фонариком на печать на двери.

— Опечатано всё. Пошли вниз, Михалыч там чай заварил. Скукотища.

Они развернулись и неспешно потопали обратно к лестнице.

Мы простояли в шкафу еще десять минут, обливаясь потом, пока не услышали, как хлопнула входная дверь внизу и взревел мотор уехавшего УАЗа.

— Выходим, — выдохнул я.

Мы добежали до туалета, выбрались на пожарную лестницу и спустились во двор. Кабан и Михан ждали нас в темной арке.

— Ну вы, блин, даете, — вытер лоб Серега. — Я думал, вас уже пакуют. Менты просто так, профилактику делали.

— Уходим. Быстро и тихо.

Через час мы были в общаге. Ванная комната превратилась в фотолабораторию. Красный свет лампы делал наши лица зловещими. Пахло фиксажем и уксусной кислотой.

Витька колдовал над кюветами. Я стоял рядом, скрестив руки на груди.

Когда первая пленка проявилась и высохла, мы посмотрели на негативы через лупу. Цифры читались идеально.

— Это победа, парни, — негромко сказал я. — Мы только что вскрыли вену коррупционному спруту. Осталось только накрутить ему щупальца!

Я взял рулон негативов. Это был мой билет на встречу с Александром Николаевичем Шелепиным. И это был инструмент, который мог снести головы тем, кто сидел в самых высоких кабинетах на Лубянке и Петровке.

Экспериментальный оперативный отряд окончательно перешел Рубикон. Мы стали спецназом в политической игре. И в этой игре проигравший терял всё.

На следующее утро я запер пленки в тайнике, который оборудовал под плинтусом в котельной. Теперь нужно было организовать передачу информации заказчику. Шелепин сказал: «С тобой свяжутся». И я ждал.

Связной появился неожиданно.

Я провожал Светочку после работы. Мы шли по ВДНХ, ели мороженое (да, зимой, это особый кайф). Возле павильона «Космос» ко мне подошел неприметный мужчина в сером пальто. Он «случайно» споткнулся и выронил из рук пачку сигарет «Казбек».

Я нагнулся, поднял пачку. Протянул ему. Ну а что? Мне не сложно сделать доброе дело.

— Держите, товарищ.

Он взял сигареты. Кивнул в ответ и бесцветным голосом проговорил:

— Спасибо, молодой человек. Говорят, завтра на ВДНХ выставка новых тракторов. У павильона «Механизация» в 14:00. Будет интересно.

Он развернулся и двинулся прочь походкой праздношатающегося гуляки.

Я улыбнулся Светочке.

— Пойдем, родная. Завтра у меня, кажется, намечается культпоход на тракторный обзор.

Игра продолжалась. И я держал в руках козырного туза.

Глава 3

Если вам нужно сделать надежный тайник в стандартной советской хрущевке, забудьте про вентиляционные решетки и бачки унитазов — там ищут в первую очередь. Снимите пластиковую крышку обычной розетки, выкрутите механизм, углубите перфоратором нишу в бетоне на пару сантиметров, спрячьте туда свернутые документы в пакете и поставьте розетку на место. Идеально, но может шарахнуть'.

Маленькие хитрости

Запах жженой изоляции и бетонной пыли неприятно щекотал ноздри. Я аккуратно, стараясь не задеть оголенные провода, впихнул плотно скрученный целлофановый пакетик с проявленными негативами в выдолбленную за ночь нишу. Вернул на место керамическую сердцевину розетки. Закрепил сердцевину как следует при помощи чопиков и закрутил два винта на пластиковой крышке.

Так, теперь вилка. Щелкнул выключателем настольной лампы. Горит. Фаза на месте, тайник под напряжением. Всё нормально.

Витька Шуруп мирно похрапывал на своей скрипучей койке, намотав одеяло на голову. Мой юный технический гений вымотался: ночная вылазка на Ордынку, вскрытие кабинета, макросъемка документов при свете красного фонарика, и последующая проявка пленки в ванне общаги высосали из него все силы. Но он справился. Мы справились. Первая мина под днище номенклатурного коррупционного крейсера была заложена.

Я подошел к окну. Конец марта тысяча девятьсот семьдесят первого года вступал в свои права. На улице вовсю звенела грязная, агрессивная московская капель. Огромные, почерневшие сугробы оседали, превращаясь в ноздреватую кашу. Дворники остервенело