Газлайтер - Григорий Володин

— Значит, вы будете нашим проводником, король Данила, — мурлычет Гюрза, беря меня под руку.

Ольга Валерьевна сохраняет нейтральное выражение лица, но глаза при этом прищуриваются, и взгляд почему-то задерживается именно на пышной груди леди, прижавшейся ко мне.

Пожелав девушкам приятных приготовлений к балу, я выбираюсь в сад, а оттуда направляюсь к Насте. Она, в розовом топике и шортах, устроилась на бортике фонтана и с полным спокойствием играет с теневой лапой, торчащей прямо из её собственной тени, поглаживая её так, будто это домашний питомец.

— О, Даня! Смотри, какой рогатик милый, — улыбается оборотница, ласково проведя пальцами по высунувшейся рогатой морде, словно вырезанной по трафарету из черного картона. Та в ответ лизнула её чёрным языком, отчего Настя прыснула от смеха.

— Насть, ты кайфуй, но не обманывайся. Это закладка подчиняет его тебе, — замечаю, наблюдая за этой картиной.

— Но закладка же не заставляет его быть милым, — резонно парирует жена.

И не поспоришь. Может, в этом и кроется скрытая выгода: когда теневые твари находятся под рукой у моей родни и близких, это не только удобно, но и эффективно в плане боевых операций и защиты рода. Мы уже пробовали подобное с Камилой и Светой, в чьи тени я размещал Магнитика и гидру. И если подумать, а что если создать элитных бойцов, каждый из которых будет равен целой армии?

Пока я размышляю о перспективах таких теневых мегакоммандосов, Настя заливается смехом от очередного лизания «рогатика». К нам подходит Бер — угрюмый, мрачный, словно только что проглотил живого ежа.

— Даня, надо поговорить, — бурчит он, будто каждое слово даётся ему через силу. — Зела заставила меня извиниться перед тобой.

— Серьёзно? — поднимаю бровь. — А за что? Впрочем, это не так важно. С ней спорить — себе дороже. Раз Зела сказала, значит, надо.

— И я так же думаю, — буркает Бер, набирая побольше воздуха. — В общем, прости меня, мой король! Я понял, насколько был неправ, что сунулся в Херувимию без твоего разрешения.

— Извинения приняты, мечник Бер, — киваю, сохраняя серьёзность. — Кстати, постой здесь. Настя, ты тоже. У меня появилась идея.

Я подзываю ещё Змейку и Булграмма, а затем мысленно связываюсь со стражами Организации, что отвечают за охрану периметра:

— Сделайте над усадьбой цветной купол, чтобы снаружи никто не смог заглянуть за забор. Справитесь?

— Справимся, Ваше Величество. Наши защитные системы позволяют, — звучит в ответ.

Как только купол готов, я выпускаю всю теневую свору — из своей тени, из тени Насти, из тени Змейки. Сад заполняется тварями, словно чёрная живая волна, колышущаяся и перетекающая между клумбами и дорожками.

Рядом появляется Ломтик, и по его морде видно: он абсолютно офигел от масштаба будущей стаи.

— Ломоть, — говорю я, — похоже, ты и вправду моя правая лапа.

— Р-р-тяв, — звучит в ответ с видом полного согласия.

— Вот и отлично. Ты будешь ими командовать, но размещаться они будут не только в твоей тени. Каждое крыло этой стаи будет жить в тенях избранных членов нашего рода.

Ломоть завис, явно переваривая услышанное. Пока малый «перезагружается», я мысленно раскладываю будущие отряды по головам. Ещё ведь есть Спрут, который пока гостит у Габриэллы, но этот типаж особенный — не каждому подойдёт.

Вообще, пока вся свора жила всего у трёх носителей, она оставалась слишком уплотненной и малоподвижной. Если же разбросать зверей по большему числу хозяев, то маневренности у всей этой теневой армии будет в разы больше.

Тут из кустов подкралась незаметно — но не для меня — и Светка, водя любопытным носиком из стороны в сторону:

— Даня, ты что-то затеял, да? Что-то крутое, да? Слушай, я тоже хочу участвовать. Я же теперь боевая жена, между прочим, уже отбарабанившая декрет, — заявляет она с гордым видом.

— Да что ты говоришь, — усмехаюсь, глядя на блондинку. — Прямо вот так сразу и боевая?

— Ага! Я вхожу в число боевых жён, как и все здесь присутствующие, — уверенно заявляет она, уперев руки в бока.

— Эй! — возмущается Бер.

— Гм-гм, — пробасил Булграмм.

— Вас двоих я вообще не заметила, — с пренебрежением отмахивается бывшая Соколова, будто эти двое — мебель.

Выходит, Змейку она заметила и без колебаний причислила к «боевым жёнам»? Любопытно, что у неё в голове. А Красивую заметила? Тигрица сейчас вроде как крадётся, но так «скрытно», что её видят даже воробьи на ветках.

Между тем Красивая подаёт голос — протяжно рычит, явно выражая солидарность со Светкой. Или просто даёт понять, что тоже не против обзавестись своей порцией теневых зверей.

— Так, ладно, — говорю я, решив не тратить время на разбор полётов в голове блондинки. — Надо распределить теневых зверей между вами. Каждому — по отряду в тень. У каждого отряд свой, закреплённый, без пересечений.

Все слушают внимательно.

— Эта свора реально мощная, — продолжаю я. — Её хватит, чтобы завалить весь Совет херувимов. А если понадобится — и Московский Кремль взять. Лорд Тень, будучи полным балбесом, упустил такую силу. А мы будем использовать её для защиты наших жён, детей и всех, кто нам дорог.

Булграмм тут же падает на колени, склоняя голову:

— Велики горы… благодарю тебя, конунг.

Бер, бросив взгляд на воеводу, тоже нехотя опускается на колени:

— Ну ладно, ради такого дела можно разок и штаны испачкать, — бурчит он, но по глазам видно, что говорит искренне. — Тем более что Зела точно умоется, когда я вернусь с кучей зверюшек в тени!

И вдруг к этой сцене присоединяются Светка с Настей, тоже вставая на колени. Ну вы-то куда, благоверные? Вон и Змейка решила повторить. Ладно, тем быстрее я закончу, тем быстрее они встанут.

* * *

Где-то в Складском квартале, Сторожевой город

Совет Домов собрался в заброшенном складе. Ещё недавно они возвышались над всем городом, заседая высочайшем здании города с видом на панораму, и считали это своим естественным правом. Теперь же они были вынуждены собраться здесь.

Глава Солнечного дома, лорд Оранж, севший во главе длинного стола, мрачно произнёс, обращаясь к остальным:

— Все теневые твари, что на нас напали, пропали. И мы знаем точно, что гигантский Спрут теперь находится у леди Габриэллы.

— Это временное решение, — отозвался лорд Димирель, не меняя тона,