"Фантастика 2026-193". Компиляция. Книги 1-31 - Андрей Анатольевич Федин

В воротах появился Пыжов.

Он шёл спиной вперёд и что-то говорил, а за ним шёл Ганин.

На Ганине была та же белая рубашка, но уже с закатанными рукавами, и всё те же городские ботинки, которые после ямы выглядели как ботинки, побывавшие в яме. Портфель он держал двумя руками, перед собой.

— Вот мастерская, — объявил Пыжов. — Тут у нас Николай Фомич.

Сомов вышел из конторки и посмотрел на них без выражения.

— Это ко мне?

— Это по технике безопасности. Он теперь у нас будет.

— Где будет?

— В смысле «где»?

— Ну где он будет. Сидеть.

Пыжов открыл рот и закрыл.

Про это, судя по всему, не подумал никто. Ганина оформили приказом с первого июня, дом ему выделили ещё в марте, а стол ему не выделили никогда, потому что должность была новая, а площади старые.

— Ну… — Пыжов огляделся. — В конторе.

— В конторе у Гаврилыча два кабинета и коридор, — заметил Сомов. — В коридоре у нас автобусное расписание висит.

— Значит, под расписанием.

Так и вышло.

К среде Ганину поставили в коридоре конторы стол — списанный, из бухгалтерии, с ящиком, который не выдвигался, — и под этим расписанием он просидел до октября.

— Николай Фомич. — Ганин переложил портфель. — У вас журналы инструктажа где?

Сомов посмотрел на него.

— Какие журналы?

— Регистрации инструктажа на рабочем месте. Вводного, первичного, повторного.

— Это к Тимофееву.

— А у Тимофеева они есть?

— У Тимофеева всё есть. — Сомов ушёл в конторку.

Акт он принёс в правление во вторник, а обходить с ним начал ещё в понедельник после обеда.

Я это видел не целиком, а кусками, как все.

Сначала он появился у кузни.

Я в это время был там же — приехал высадить полдюжины заклёпок, которые не брала дрель, и стоял у горна, качал мех и ждал.

Гуров выслушал его целиком.

Он единственный за весь день выслушал целиком: не перебил, не хмыкнул, не отвернулся к работе на третьем пункте. Стоял с молотком в опущенной руке, смотрел в землю перед собой и слушал все восемь пунктов, включая обои и отмостку.

Ганин дочитал и протянул бумагу.

— Не подпишу, — сказал Гуров.

— Могу я узнать почему?

— Я в бумагах не понимаю.

— Я объясню.

— Не надо.

Ганин кивнул, убрал акт и пошёл к воротам, и уже в воротах Гуров его окликнул.

— Слышь.

Ганин обернулся.

— Ты не бросай. — И Гуров взялся за молоток.

Больше он в тот день не сказал ничего вообще, а Ганина видели потом у гаража, у склада, а после обеда он пришёл в мастерскую.

Бумага у него была написана от руки, в трёх экземплярах, одинаковым мелким ровным почерком, без единой помарки.

Сверху стояло: «АКТ обследования технического состояния жилого дома по ул. Новой, д. 4».

Дальше по пунктам.

— Николай Фомич, я вас попрошу ознакомиться и подписать как члена комиссии.

Сомов вытер руки, взял бумагу и стал читать, шевеля бровями.

Читал он долго.

— Тут написано: отслоение обоев по верхнему шву в обеих комнатах на протяжении соответственно два и четыре и три и одна десятых метра.

— Да.

— Ты их мерил?

— Мерил.

Сомов положил бумагу на верстак.

— Не подпишу.

— Почему?

— Я по мастерской. По домам не я.

— А кто?

— Не знаю.

Это был честный ответ, и он был вдобавок правдой.

Ганин забрал бумагу, поблагодарил и пошёл к следующему.

Следующим оказался Твердохлеб.

— Я неграмотный, — объявил Твердохлеб.

— Вы в мае расписывались в ведомости.

— Так то в ведомости.

Дудник пообещал подписать, если подпишет Сомов. Прохоров объяснил, что Ганину надо не сюда, а к прорабу, и что прораб в отпуске до июля. Мещеряков-дед посмотрел бумагу, вернул и попросил больше к нему с этим не подходить. Клюев поинтересовался, наливают ли за подпись.

Мужики к этому времени бросили работу и следили за процессом с открытым удовольствием.

Самое интересное было в том, как он это переносил.

Он не обижался. Не начинал объяснять по второму разу, не повышал голоса, не краснел и вообще никак не менялся в лице. Выслушивал отказ, кивал, аккуратно убирал бумагу в портфель и шёл к следующему.

Так ходят с ведром по дворам, когда собирают на похороны.

До меня он добрался к четырём.

— Пётр… простите, отчество?

— Просто Пётр.

— Пётр. Я вас попрошу ознакомиться.

Я вытер руки о штаны и взял.

Читал я быстро, потому что за тридцать лет прошлой жизни через мои руки прошло, наверное, тысячи полторы актов, и первое, чему там учишься, — смотреть не текст, а шапку и низ.

Шапка была составлена грамотно.

Низ был пустой: три графы под подписи