Фантастика 2026-44 - Александр Коротков

Я не могла смириться с тем, что совершил Самир, и потому сосредоточилась на своём новом доме. Каменный город оказался куда больше, чем лишь одна громадная ступенчатая пирамида, затмевавшая все прочие строения поблизости, словно величественный страж древних тайн.

Пирамида возвышалась в конце длинного-предлинного зеркального водоёма. Он был тридцать метров в длину и не менее ста в ширину, идеально прямоугольный, и явно был создан, чтобы подчёркивать величие окружавших его зданий, отражая их в своей спокойной глади. Вода казалась прозрачной, как хрусталь, но я подозревала, что она куда глубже. И у меня абсолютно не было желания прыгать туда, чтобы это проверить, — слишком много тайн скрывало это место под своей поверхностью.

На другом конце водоёма стояла куда меньшая по размеру ступенчатая пирамида, увенчанная большим, но приземистым зданием, словно скромной короной на голове гиганта. Горыныч приводил меня сюда прошлой ночью и сказал, что это когда-то был дом Влада. Неловко, но сейчас мне было не до того — горечь и усталость переполняли душу.

Я нашла комнату, которая, должно быть, служила Владу спальней. Деревянная мебель в ней была разломана, сгнила и поросла лианами и молодыми деревцами — дикая природа возвращала своё с неумолимой силой, словно живое дыхание джунглей. Там была большая гладкая каменная плита, на которой лежали истлевшие клочья ткани. Когда-то это была кровать, чьи матрас и простыни давно истлели в пыль веков. Я расчистила её, насколько смогла, и свернулась калачиком на каменной поверхности, используя хвост Горыныча в качестве подушки, мягкой и тёплой в этой холодной пустоте.

Я чувствовала себя такой же опустошённой, как и эта кровать, — словно вся моя сущность растворилась в тенях прошлого.

Пробуждение оказалось совсем иной историей, полной неожиданных чудес.

Сначала я подумала, что во всём виноват Горыныч. Или Самир. Или кто-то ещё из этого загадочного мира. Кто-то же должен был принести все эти подушки самых разных размеров и форм, целую гигантскую коллекцию разноцветных подушек, расшитых диковинными узорами, переливающимися в лунном свете. Это было не совсем традиционно, но, чёрт возьми, как же удобно! Они обнимали тело, словно облака, полные воспоминаний о былом уюте.

Горыныч был зарыт в них с головой, словно ручной уж, использующий подстилку в террариуме, чтобы спрятаться от мира. Вид его носа, торчащего из-под горы подушек, и мелькающего бирюзового языка заставил меня рассмеяться искренне и беззаботно. Мне позарез нужен был этот смех — он разогнал тени в душе, как лучи рассвета. Он сказал, что это я всё сделала. Что моё возвращение домой исцеляет город, возвращая ему жизнь шаг за шагом.

И, конечно же, руины комнаты выглядели куда менее… руинными. Комната, в которой я проснулась, имела целую и невредимую мебель, отполированную временем и магией. Лунный свет беспрепятственно лился сквозь отверстия в толстых каменных стенах, служившие окнами, окрашивая всё в серебристый оттенок. Свёрнутые высохшие стебли, связанные верёвками, наподобие маркиз, свисали перед ними, тихо покачиваясь на ветру, словно шепча древние секреты.

Мне нужна была смена одежды. Я не хотела больше носить простое чёрное хлопковое платье из дома Самира — оно напоминало о боли и предательстве. Стоя перед пластиной, похожей на антикварное зеркало с серебряным напылением, я разглядывала своё отражение, полное загадок.

Бирюзовые линии на лице, письмена, которых я не понимала, мерцали мягко, как звёздный свет. Я опустила взгляд на руки и не увидела тех мерцающих знаков под кожей, что видела прошлой ночью, — они спрятались, ожидая момента. Волосы были в полном беспорядке, и я вся была… просто катастрофа, но в этой катастрофе таилась сила.

По крайней мере, я могла выглядеть достойно. Я захотела измениться. Просто силой воли, как когда я растворила те странные тёмные верёвки Самира у себя на шее и ногах. Я протянула в мир часть себя и перекроила его, чтобы он лучше мне подходил, словно скульптор, лепящий реальность из глины мыслей.

Все в этом мире старались выглядеть настолько круто, насколько это вообще возможно, подчёркивая свою сущность. Я не знала, способна ли я на такое, но решила: «Начни с малого». Бирюзовый топ и тёмно-серые льняные карго-штаны, удобные и практичные. Босоножки с ремешками, чтобы ступать уверенно по тропам. Просто, но удобно, если предстоит шляться по влажным джунглям, полным скрытых опасностей и чудес.

Мне стало интересно, настоящие ли это джунгли. Достаточно жарко, чтобы быть ими, с влажным воздухом, пропитанным ароматом цветов и земли. А что вообще составляет суть настоящих джунглей, дура? Конечно, они настоящие — живые, дышащие, полные жизни.

— Как по-королевски, — прокомментировал Горыныч мой выбор одежды с лёгкой иронией в голосе.

— А ты помолчи, — парировала я, но с ухмылкой, полной тепла. Горыныч стрелой пронёсся через комнату, уменьшил свои чешуйки и обвился вокруг моей шеи, а я нежно поцеловала его в макушку. В ответ он потёрся мордой о мою щёку, словно обещая вечную верность. — Я надену что-нибудь парадное, когда будет нужно. Пока не знаю, что это будет, но соображу по месту, когда придёт время.

— Ммм, конечно. А ты могла бы просто ходить голой, как Элисара, — поддразнил он.

— Уж нет, спасибо, — ответила я с лёгким смехом.

Перед тем, как отправиться исследовать окрестности, мне нужно было кое-что сделать. В стене был каменный выступ. По сути, это был просто камень, который сильнее других выступал в комнату, но он вполне подходил для ритуала. Я взяла деревянную маску с кровати, где оставила её, и провела большим пальцем по тёмно-зелёной резьбе на её щеке, чувствуя, как воспоминания оживают.

Я смахнула накатившие слёзы и даже не пыталась их скрыть. Здесь больше никого не было, кроме нас. Горыныч снова потёрся о мою щёку, пока я подходила к выступу в стене и бережно поставила на него маску, чтобы та стояла на ребре, словно страж воспоминаний.

— Он погиб из-за меня, — сказала я Горынычу, чувствуя, как сердце разрывается от горя, грозя снова вылиться в рыдания, полные отчаяния. — Можешь говорить, что это не так, но если бы я осталась мёртвой, он был бы жив. Если бы я никогда не пришла сюда. Если бы я просто… — Я замолчала, сделала глубокий вдох и выдохнула с дрожью в голосе. Для Гриши не осталось никаких «если бы». Нет смысла гадать, что случилось бы, поступи я иначе, — прошлое не изменить.