Фантастика 2026-44 - Александр Коротков

— От этого ничуть не легче, — прошептала я.

— Знаю. Прости, Пирожочек… — его голос был полон сочувствия.

Я покачала головой, выходя из комнаты, чтобы исследовать свой новый дом. У меня впереди была целая вечность, чтобы оплакивать Гришу, в этом мире, где время текло иначе. Я больше не старела и не могла умереть от времени — вечная юность, полная теней. Смерть от других причин всё ещё оставалась под вопросом. У меня было предостаточно времени, чтобы справиться с горем, если только Владыка Каел не положит этому конец своей волей.

Я попыталась вырвать себя из этого уныния, встряхнувшись, как после дождя. Если честно, я никогда не умела справляться с горем нормально. Каждый раз, когда я теряла питомца или члена семьи, я старалась занять себя по максимуму, чтобы сосредоточиться на чём угодно, только не на боли, отвлекаясь делами. А у меня были руины, которые нужно расчищать. Дом, который предстояло восстановить с любовью и терпением. Сосредоточенность на чём-то практичном должна была помочь, как якорь в бурю.

Небо было тёмным, усеянным облаками, что клубились, словно дым от древних костров. В ту ночь, когда я прибыла, ещё лил проливной дождь, и теперь казалось, что он только-только начинает стихать, оставляя после себя свежесть. Над головой сияли несколько лун, заливая прогалину города прекрасным смешанным светом, переливающимся оттенками серебра и золота. А вокруг них были… звёзды.

На небе были звёзды, яркие и вечные.

В Нижнемирье не было звёзд полторы тысячи лет. С самой смерти Влада. Это я вернула их. Просто тем, что живу, я вернула звёзды, разбудив небо от долгого сна.

Они были прекрасны в своём тысячекратном множестве, ярко горели в своей бесчисленности, и никакое световое загрязнение не скрывало их сияния, чистого и первозданного. Я спустилась по гигантским ступеням своего нового дома к зеркальному пруду, что расстилался передо мной, как ковёр из жидкого серебра. Водная гладь возвращала мне отражение ночного неба, удваивая его красоту.

Это было потрясающе, словно картина, нарисованная рукой богов.

Так что я легла на спину на одном из исполинских каменных блоков, окаймлявших пруд, и уставилась в небо, погружаясь в его бесконечность. Ни один из узоров звёзд не был узнаваемым. Хотя я этого и не ожидала. Это ведь не Земля — другой мир, полный своих чудес.

Горыныч летал высоко над головой, кружил над прудом, парил в небе, выписывая петли и светясь жутковатым бирюзовым светом на фоне ночного неба, словно живой метеор. Ну, ночь здесь была вечной, бесконечной. Я также понятия не имела, который сейчас час. Не имело значения — время здесь текло по своим законам.

Я не могла оторвать взгляд от звёзд, они гипнотизировали, обещая покой.

Всё в моей жизни перевернулось с ног на голову, как в вихре шторма.

И вот он — этот вид, прямо передо мной, — ради него всё это и затеяли Вечные, создавая миры и судьбы.

— Горыныч? — позвала я кружащую в вышине тварь. Он был далеко вне пределов слышимости, но я знала, что Горынычу не обязательно меня слышать, чтобы ответить — наша связь была глубже слов.

— Да? — отозвался он, словно эхо в душе.

— Скажи мне, что в этом месте найдётся вино, — прошептала я, мечтая о капле утешения в этой вечной ночи.

Глава 22

Нина

Ну, вином это назвать было нельзя. Скорее уж, крепкий алкоголь. На вкус отдавало виски с медовыми нотками — слава богу, не текила — так что на вкус я жаловаться не могла. Однако напиток оказался адски крепким, настолько, что мне пришлось себя сдерживать, чтобы не опьянеть в стельку.

Интересно, какая у меня теперь выносливость к алкоголю?

Что ж, сейчас проверим.

Я всё ещё лежала на каменном блоке, вглядываясь в россыпь звёзд над головой, а рядом, на камне, стояла та самая бутылка. Горыныч решил освежиться и плескался где-то в бассейне, наслаждаясь прохладой воды. Этот змей обожал закапываться во что попало или проводить время в воде, и я чувствовала, как он невероятно счастлив снова оказаться дома, в привычной стихии.

Наверное, прошли уже часы с тех пор, как я уставилась на звёзды и погрузилась в раздумья, теряясь в их мерцающем танце. Смиряться с тем, кем я стала, было куда проще с бутылкой в руке и с неопровержимыми доказательствами причин моих страданий, развернувшимися передо мной на небесном полотне.

Узрев всю тяжесть того, что я олицетворяла, я не могла просто так броситься в огонь и покончить с собой. Этот мир нуждался в том, чтобы я жила, нуждался остро и безоговорочно.

По крайней мере, до тех пор, пока Владыка Каел не убьёт меня.

Я испустила мрачный вздох, глядя на прекрасное звёздное полотно над головой, на эту бесконечную красоту, равнодушную к моим терзаниям. Миру нужно, чтобы я жила — что ж, ладно. Но Владыка Каел, похоже, об этом не заботился. Он придёт за мной и попытается снова. Я не была уверена, каким на этот раз будет его оправдание, хотя, если честно, оно ему и не требовалось — ему никогда не требовались оправдания.

Рядом послышался шелест крыльев, и что-то мелькнуло краем глаза, нарушив моё уединение. Я приподняла голову и увидела, как в паре метров от меня из роя летучих мышей материализовался Сайлас, словно соткался из ночного воздуха. Он был, как всегда, во всём белом, словно капля светлой краски на тёмном ковре ночи.

— О, привет, дружище, — усмехнувшись, приветствовала я Жреца, слегка взмахнув рукой.

— Ты пьяна? — Сайлас уставился на бутылку, и в его голосе прозвучало лёгкое беспокойство.

— В процессе, — я с шумным выдохом села и свесила ноги с края блока, ощущая приятную тяжесть в конечностях. Протянула бутылку жрецу, предлагая разделить трапезу. Бутылка была тёмно-зелёной, грушевидной формы, явно ручной работы и почтенного возраста — настоящая реликвия.

Сайлас на мгновение задумался, разглядывая подношение, затем пожал одним плечом и подошёл, чтобы принять дар. Он понюхал содержимое, словно дегустатор редкого вина, отхлебнул и вернул бутылку, поморщившись от крепости напитка. Я похлопала ладонью по камню рядом с собой, молча приглашая его присоединиться. Он явно пришёл поговорить, и, честно говоря, я немного удивилась, что никто не явился раньше — видимо, давали мне время на размышления.

—