Ещё не люди - Михаил Валерьевич Булыух

Смерть выслушал без видимой обиды и показал вопрос о реке. Я признал, что падение устроил специально, а когда он вытащил меня из воды, я пытался вырваться и уйти. Намерение утопить его вместе с собой я отрицал. Смерть посмотрел на меня так, что стало ясно: поверил примерно наполовину. Доказать остальное он всё равно не мог. Следующий вопрос оказался неприятнее: почему никто из известных ему людей никогда не говорил об Удаче?

Я пожал плечами и объяснил единственное непроверяемое: мои встречи с Радостью могли произойти после последней встречи Радости со Смертью. Без общей хронологии невозможно было проверить, в каком порядке разные реинкарнаторы встречались друг с другом. Смерть признал возможность, но подозрение никуда не делось.

По его дальнейшим вопросам было понятно, что он не отбросил ни одну из двух версий: перед ним мог быть действительно неизвестный реинкарнатор, а мог оказаться Радость под другим именем. Доказательств у него не было, и меня это устраивало.

Смерть развязал руки не сразу. Сначала мы поговорили о том, что изменилось после нашей прошлой встречи — точнее, после встречи Смерти с тем Радостью, которым я якобы не являлся.

После смерти в теле парантропа он отказался от прежней идеи. Убивать все линии гоминин каменными топорами он больше не собирался. Не потому, что внезапно полюбил человечество. Само существование Homo, по его словам, не имело для него моральной ценности. Если вид проживёт ещё сто миллионов лет, прекрасно. Если исчезнет завтра, тоже не трагедия. Важна была только одна задача: перестать существовать самому.

После разговора в предыдущей жизни он признал очевидное. С нынешними средствами невозможно гарантированно уничтожить всех гоминин. Пока он убивает одну группу, на другом краю материка рождаются новые. Зато развитое человечество способно создавать средства, которые сейчас даже невозможно произвести. Поэтому теперь он собирался не уничтожать Homo, а как можно быстрее развивать их технологии и способности. Я слушал внимательно и заметил пропуск.

Про оружие огромной разрушительной силы Смерть не сказал ничего. В предыдущей жизни именно я объяснял ему идею ядерной бомбы, после чего его интерес к будущему изменился окончательно. Сейчас он рассказывал Удаче о технологическом развитии, но эту часть конечного плана оставлял при себе. Я в ответ продолжал скрывать настоящее имя, поэтому оба сознательно сообщали друг другу только ту часть правды, которую считали безопасной.

На вопрос о перерезанном горле Смерть отреагировал почти весело. Радость, по его словам, правильно сделал для собственной цели. Смерть собирался убить ребёнка, Радость хотел сохранить именно этого ребёнка и выбрал рабочее средство. Потерянная жизнь раздражала, но никакой личной трагедии он из неё не делал. После неё он окончательно отказался от прежней стратегии, потому что признал её бесполезной.

Я не знал, что раздражало сильнее — отсутствие обиды или то, что в этой логике он действительно оставался последовательным. Потом Смерть начал рассказывать о других.

Счастье он встретил трижды, причём третья встреча произошла уже после тех двух, о которых раньше рассказывал Радости. Отзывался о ней с редким уважением: очень умная, терпеливая, способная годами добиваться одной цели и при этом не терять интерес к конкретным людям. Я задавал слишком много вопросов и несколько раз ловил себя на том, что забываю легенду Удачи. Приходилось изображать интерес человека, который знает Счастье только по рассказам Радости.

Про самого Радость Смерть говорил без ненависти. Назвал полезным интеллектуальным противником и отдельно отметил склонность вмешиваться там, где рациональнее было бы пройти мимо. Я решил не уточнять, считается ли спасение ребёнка одним из таких случаев.

Другую женщину он называл Дурой и встречал её четырежды. Каждый раз, когда она понимала, кто перед ней, почти сразу убивала себя. Один раз прыгнула со скалы, другой раз вскрыла себе шею острым камнем, ещё два способа Смерть объяснил хуже. Почему она так реагирует именно на него, он не понимал и, судя по выражению лица, действительно хотел узнать.

С Наркошей Смерть встречался дважды; того интересовали растения и животные яды, которые меняли сознание. Вместо попыток двигать культуру он находил очередной способ опьянеть и проводил большую часть жизни в поиске следующего. Смерть относился к нему с раздражённым презрением, но одновременно признавал, что человек по крайней мере последователен. Больше всего уважения доставалось Вождю.

Этот мужчина почти в каждой известной жизни становился альфой, собирал огромные группы, быстро чувствовал социальные связи и не испытывал серьёзных моральных затруднений. В первую встречу он убил Смерть как соперника. Во вторую Смерть уже пришёл с собственной большой группой, разгромил людей Вождя и взял его живым. Примерно за два года пленник сумел приобрести настолько большой авторитет внутри чужой системы, что организовал переворот и снова убил Смерть.

Смерть рассказывал это без обиды. Наоборот, именно после второй смерти начал внимательнее строить нынешнюю систему бет, разделять силовую власть и родственные связи и не позволять одному талантливому пленнику слишком быстро объединить недовольных вокруг себя.

Кроме них существовало ещё несколько людей, о которых Смерть слышал от Радости, Счастья, Вождя и Наркоши, но сам не встречал. Их истории противоречили друг другу, поэтому мы не стали превращать разговор в каталог неизвестных.

В какой-то момент я заметил, что сижу на мокром берегу напротив человека, которого несколько часов назад собирался утопить, и уже почти забыл о связанных руках. После миллионов лет разговор с полноценным человеческим сознанием всё ещё действовал на меня сильнее, чем хотелось признавать. Смерть тоже не спешил заканчивать. Когда он наконец разрезал ремень на запястьях, первым делом предложил мне место погибшего Лба.

10

Предложение выглядело странно только первые несколько секунд. Обычного умного Homo Смерть специально не сделал бы бетой. Хороший ремесленник или человек с редкой способностью решать новые задачи слишком ценен, чтобы регулярно рисковать головой в статусных поединках. Реинкарнатор был другой категорией. Я умел драться, понимал устройство системы и не нуждался в годах обучения простейшему управлению людьми. Кроме того, свободное бронзовое копьё всё равно существовало. В итоге я принял его предложение.

Оставаться рядом со Смертью было опасно, но уйти сразу после раскрытия означало добровольно отказаться от лучшего источника информации, который появился после смерти Счастья. Я хотел знать его тайники, планы, методы, историю других реинкарнаторов и то, куда именно он собирается двигать Homo. Если удастся ещё и удержать от нескольких лишних убийств, тем лучше.

Статус беты пришлось защищать почти сразу. Один тяжёлый гамма решил, что новый молодой начальник получил бронзовое копьё только из-за родства со Смертью. Вызов не требовал сложного языка.