Почти люди - Михаил Валерьевич Булыух

Хр-у-топ — Старик-Нога. Когда-то он, судя по имени, много ходил, но теперь левая нога плохо сгибалась, и на переходах его поддерживали две женщины. Лицо покрывали глубокие складки, половины передних зубов не было, зато слушал он внимательно и не перебивал даже молодых.

Разговор о каменных строениях начался не сразу. Сначала выяснили, где кто охотится, сколько дней идёт до большой воды, какие группы живут дальше к югу. Только после еды я показал на ближайшую стену и спросил, кто её сделал.

Бум-ток посмотрел на Хр-у-топа. Старик долго жевал мягкий кусок мяса, вытер пальцы о шкуру и сказал, что, когда он был маленьким, «горы» ещё работали. Я переспросил, говорит ли он именно об этих сооружениях. Хр-у-топ показал на ближайшее строение и добавил: — Эти и другие. Люди приносили мясо, корни, семена. Еды было много даже зимой.

Самих строителей Хр-у-топ уже не помнил, но видел старых людей, которые ещё знали устройство «гор». К его детству они почти перестали работать и вскоре умерли. Бум-ток добавил, что его мать тоже помнила сытое время: несколько групп приходили сюда вместе, приносили туши, сушёные корни и семена, а возле каменных сооружений что-то выращивали. Еду складывали внутрь и забирали позже. Никто из сидевших у нынешнего костра повторить это уже не умел.

Когда я спросил, почему всё прекратилось, Хр-у-топ поднял руку к небу, сделал круг солнца, потом показал камень и сказал, что закончился солнечный камень. Я попросил показать, что он имеет в виду, и Бум-ток снял с шеи маленькую подвеску. На шнуре висел узкий зелёный кусок металла, когда-то бывший частью более крупного предмета. Я очистил ногтем участок поверхности, и под налётом появился жёлто-красный блеск бронзы. Хр-у-топ следил за моими пальцами и объяснил, что раньше таким камнем резали дерево, землю и сам камень. Потом его перестали приносить, новые «горы» больше не появлялись, а еды стало меньше.

Объяснение было слишком простым. Эти стены можно было сложить каменными молотами и деревянными рычагами; бронза лишь ускоряла работу. Вместе с металлом исчезли люди, которые собирали работников, распределяли запасы, учили остальных и поддерживали связь между разными местами. Коренастые умели делать хорошие каменные орудия и поддерживали огонь, но сами только приносили добычу, получали часть запасов, иногда таскали камни и пользовались готовыми инструментами. Когда знавшие остальные работы люди перестали приходить, продолжать прежний порядок было некому. Хр-у-топ помнил результат, Бум-ток носил на шее кусок инструмента, а для двух поколений между ними «сытое время» уже существовало только в рассказах.

Я попросил Бум-тока дать подвеску ещё раз и приложил бронзовый обломок к нескольким старым зарубкам на камне. Размеры совпадали не везде, но на одном блоке сохранился длинный неглубокий след, слишком ровный для удара обычным отщепом. Металл здесь действительно использовали. Хр-у-топ вспомнил, что в детстве видел у стариков жёлтые тесла и большие лезвия, которые после работы не уносили по домам, а складывали вместе. Его память на детали уже подводила: он трижды менял ответ, сколько таких предметов было и кто именно ими распоряжался. Но одно повторял без колебаний — солнечный камень принадлежал не отдельному человеку, а тем, кто следил за «горами».

На вопрос, откуда его приносили, Хр-у-топ показал на юг, потом немного повернул ладонь к западу. По словам стариков его детства, далеко в той стороне солнечного камня было много. Сама бронза меня не интересовала настолько, чтобы вести за ней десятки семей через незнакомую землю. Но готовый металл сюда доставляли годами. Где-то добывали руду, жгли уголь, строили печи, делали инструменты и поддерживали путь между удалёнными группами; изношенные вещи здесь успевали заменять новыми.

Места, где это могло происходить, я помнил по прежним жизням. В разные эпохи я уже находил на юго-западе тяжёлую оловянную руду в песке и зелёные медные прожилки в камне. Берега и русла менялись, отдельные ориентиры исчезали, но расположение крупных возвышенностей и рек сохранялось достаточно хорошо, чтобы искать знакомый район. Если рассказ Хр-у-топа не превратился за два поколения в сказку, идти следовало туда.

Утром я сказал Ток-э-у, что хочу идти на юго-запад. За годы он привык, что я иногда знаю места, которых нынешним телом не видел, и полного объяснения не требовал. Его интересовало другое: найдём ли мы там пищу. Я ответил, что найдём, а если рассказ Хр-у-топа верен, там могут жить люди, умеющие гораздо больше нас.

Бум-ток согласился идти после долгого разговора со своими. Не вся его группа захотела бросать знакомые места: три семьи остались возле старых каменных «гор», шесть присоединились к нам. Хр-у-топ тоже пошёл, хотя первые дни его приходилось ждать на каждом подъёме. Он отмахивался от помощи до тех пор, пока однажды не упал в грязь и не позволил закрепить на спине ремень, за который его можно было подтягивать на крутых местах.

Решение далось его людям тяжелее, чем самому Бум-току. Женщины спрашивали, сколько переходов до юга и что будет, если там окажутся чужие, мужчины не хотели бросать знакомые охотничьи места перед холодным сезоном. Хр-у-топ вмешался только один раз. Он сказал, что всю взрослую жизнь видел пустые «горы» и не собирается умереть, так и не узнав, откуда приходил солнечный камень. После этого две семьи, до тех пор колебавшиеся, тоже согласились. Остальные помогли разделить шкуры и сушёное мясо, но наутро остались у старых стен. Мы расстались без драки: никто не обещал, что ушедшие вернутся.

Перед уходом я сложил на сухом каменном выступе маленькую пирамидку. Ток-ток-аа, знакомая форма, на которую мои нынешние спутники почти не обращали внимания. На плоском камне рядом я выбил старым языком направление, число прожитых сезонов и короткое сообщение Счастью. Подходящего черепа у меня не было, поэтому оставил только запись. Если она когда-нибудь пройдёт здесь, направление поймёт без дополнительных объяснений. На следующий день мы ушли на юго-запад.

Первую группу маленьких мы увидели через девять дней. Топ-тик-иик заметил их раньше всех по слабому дыму, то появлявшемуся, то исчезавшему над низиной. Ровный костёр при таком ветре держал бы столб дольше; здесь кто-то либо только что раздобыл огонь, либо не умел его поддерживать.

К вечеру Топ-тик-иик нашёл следы: ступни небольшие, шаг короткий. Среди взрослых отпечатков попадались детские. Никакой попытки скрывать движение не было.

Бум-ток нахмурился и спокойно назвал их маленькими. По его тону было ясно, что встреча для него тоже обычная.

Наши мужчины начали готовиться ещё до того, как увидели людей. Личные копья проверяли прежде всего. Боло держали те, кто умел ими пользоваться лучше остальных. Никто