Погоня за судьбой - Ди

Они просто облепили корпус корабля, лезли на обтекатели, в дюзы двигателей, клевали обшивку… Буквально сразу после взлёта корабль быстро потерял высоту и рухнул на той стороне каньона, в трёх километрах отсюда.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Что случилось с людьми? Носовая часть выглядит более-менее целой… Кто-то же должен был выжить?

— Часть экипажа действительно покинула корабль, — кивнул Сяодан. — И на них сразу же напали мирметеры. Учёные не смогли оказать должного сопротивления, а охрана была слишком малочисленна. Они пытались обороняться, но силы были слишком неравными. — Шен нахмурился, предаваясь воспоминаниям. — За день насекомые растерзали тела и утащили останки в гнездовье южнее по течению потока. Спрятался ли кто-то внутри корабля, мне неизвестно. Сильно сомневаюсь, что там кто-нибудь выжил. Мы долго наблюдали за кораблём с этой стороны каньона и не засекли больше никакого движения.

— Вы говорите, что мирметеры, как ни странно, напали днём, — заметила я, подтверждая собственную догадку. — Сейчас их снаружи нет, не было и вчера. Это значит, что активность они проявляют в основном ночью, верно? Значит, нападение днём — это аномальное поведение?

— Они, конечно, довольно непредсказуемые создания, но днём в таких количествах не нападали никогда, — кивнул Шен. — Даже когда Спецназ Научного Корпуса брал матку, рядовые особи не защищали её столь рьяно, как мешали «Остиуму» покинуть планету. По ночам осаждать лабораторию они стали только тогда, когда мы начали работы с первой маткой, да и то — не очень энергично. Серьёзные проблемы начались с того момента, когда они обрушили «Остиум» с маткой на борту.

Я нахмурилась и взглянула на экран, на котором, словно угли от разорённого кострища, беспорядочно валялись металлические обломки.

— Значит, они убили свою матку… Вы говорили, что их было две. А вторая…

— Вторая здесь, внизу. Мы, если можно так сказать, выжимаем из неё последние соки. Доктор Адлер считает, что исследования нужно продолжать при любых обстоятельствах — даже если вокруг всё горит и рушится. Она настоящий учёный, преданный своему делу.

В его голосе зазвучали нотки восхищения. Я задумалась.

— И что, за вами никто не прилетит? Наверняка же есть другие корабли?

— Я не знаю, что происходит там, наверху. — Он пожал плечами. — Мы некоторым образом отрезаны от цивилизации, поскольку на перигелии в это время года магнитные шумы Мю Льва особенно сильны, а магнитосфера Пироса здесь, на субэкваторе, очень слабая. Запросы по каналам дальней связи не проходят, а когда Корпус о нас вспомнит и найдёт ли ресурсы на то, чтобы нас вывезти — неизвестно. В свете недавних событий я подозреваю, что им некоторым образом не до нас.

— Значит, мирметеры осаждают лабораторию только ночью…

В голове уже созрел план дальнейших действий.

— По ночам их очень много. — Шен раскинул руки, будто бы показывая, сколько их бывает по ночам. — Но даже днём нельзя забывать об осторожности, поскольку они могут появиться в любой момент. Может, одиночные особи, но от этого они не становятся менее опасными. Более того, с недавних пор я полагаю, что они обладают каким-то коллективным разумом…

— Спасибо вам большое, Шен, — прервала я его и направилась обратно в коридор. — Мне нужно собираться в дорогу…

Вернувшись в столовую, я поднялась в жилую секцию для охраны и не обнаружила там ни единой живой души. Судя по изображению с камеры, мои попутчики были во дворе. Спустившись обратно, я свернула в знакомый коридор и выбралась под зеркальный купол. Залитые солнечным светом деревца и кусты искрились зеленью и радовали уставшие глаза. Свежесть этого места брала и не отпускала, и уходить отсюда не хотелось, однако я должна была действовать безотлагательно — тем, кто остался в ущелье, грозила опасность.

Я выбралась на улицу единственным известным мне путём — через тамбур, в который мы ввалились вчера вечером, — и попала в безветренную духоту. Завернула за угол, вышла во двор и увидела Эмиля, Оливера, Рамона и Василия, которые грузили на тележку увесистые красные баллоны из тени большого чёрного контейнера.

Завидев меня, Оливер с любопытством наблюдал, как я пересекаю знойную площадку.

— Доброе утро, — сказала я.

— Я погляжу, к таким утрам ты уже привыкла, — пробурчал Василий, вместе с Эмилем перекладывая на тележку очередную громоздкую стальную ёмкость.

Вид у обоих был ещё более опухший, чем вчера вечером. Рамон, впрочем, выглядел не сильно лучше.

— Как бы не пришлось с ностальгией вспоминать эти деньки, — заметил здоровяк Дюпре.

— Слушай, Эмиль, — обратился к нему Оливер. — Удалось связаться со второй группой?

— Peau de balle! Связи по-прежнему нет, земляк. — Он постучал по рации, закреплённой на поясе. — Тут даже компас не работает.

— Успели подружиться? — поинтересовалась я.

— Фламандцы друг друга видят издалека, — усмехнулся Оливер. — Только у меня повышенная премия за риски, а у него — год службы за два.

Я обвела мужчин взглядом.

— Кто пойдёт со мной за ребятами?

— Наши координаты у них есть? — спросил Василий, судорожно зевнув и сощурив красные глаза в ярких лучах солнечного света.

— Есть, но у них дорогостоящая техника, — ответил Оливер. — А над головой летает напичканный взрывчаткой хлам.

— Раз в несколько часов один уходит на подзаправку водородом, и тогда здесь целых восемьдесят две минуты тишина, — сообщил Василий и тут же пояснил: — Я расписание уже наизусть знаю. В первый месяц вообще уснуть не мог — всё гремят и гремят, а теперь сплю как убитый…

— Давайте сходим за ними, — предложила я. — Не вижу смысла дожидаться, пока они сами догадаются.

— Судя по тому, как нас вчера размотали эти твари, следующую ночь ребята могут и не пережить, если вообще пережили эту, — решительно сказал Эмиль. — Пока безопасно, давайте выдвигаться.

— В таком случае встретимся здесь через десять минут, — сказал Рамон.

— По понятным причинам я с вами не пойду, — заявил Василий и поплевал на руки, хватаясь за ручки тележки. — Эмилька, подсоби Оливеру с телами на мосту. Можно пока в подвал, в морг, а там посмотрим…

Василий скрылся в бесконечных коридорах лаборатории, французы отправились за пластиковыми мешками, а мы с Рамоном тем временем сменили ему в лазарете повязку.

— Я с вами, — сказал он, застёгивая куртку.

Я взглянула на его бледное лицо, на красные глаза, и спросила:

— Может, останешься? Выглядишь не очень.

— Выгляжу как обычно, — отмахнулся он. — Лучше за Оливером пригляди. Он такую жару точно не переживёт.

— Оливер хотя бы не ранен.

— Ты сменила мне повязку. На этом всё. Спасибо. — Голос его приобрёл стальные нотки, а затем он вздохнул и смягчился. — Слушай, Лиз, я не буду сидеть здесь и ждать, пока вы вернётесь. Я