Погоня за судьбой - Ди

Я хотела возразить, но промолчала, встретив его взгляд — тот, к которому привыкла на тренировках, когда он требовал сделать ещё один подход, хотя я уже валилась с ног…

Встретившись через какое-то время в предбаннике, мы готовились к выходу. Головные уборы, коммуникатор, автоматы, бронежилеты, таблетки влагоконцентратов — всё самое необходимое занимало свои места в подсумках жилета, на карабинах и ремнях…

* * *

Так и не успев толком позавтракать, я стояла у самого обрыва, выжимала в рот остатки тюбика с пищевой пастой, найденного в кухонном холодильнике, и старалась не смотреть на огрызок мяса, висящий на тросе. Но периферией зрения всё равно видела его. Дженкинс — а вернее, то, что от него осталось — едва заметно покачивался в знойном безветрии, обглоданные конечности его безвольно болтались, разодранная одежда свисала клочьями. Лица видно не было — капля за каплей с кровавой маски, что когда-то была лицом, отрывалось что-то тёмное и тягучее и падало в огненную пропасть. Пищевая паста не лезла в горло, а уже проглоченная — шевелилась в желудке…

С лязгом и поскрипыванием две половины моста съезжались друг другу навстречу. Сделав шаг на стальную поверхность, я уже представляла себе бесконечные мёртвые земли, встречающие нас зноем и стоявшей над озерцами лавы мглистой дымкой…

Дюпре держался молодцом — сразу было видно подготовленного жизнью человека. Идти было несложно и мне. Мой организм, похоже, постепенно адаптировался к этой адской жаре, чего нельзя было сказать об Оливере и Рамоне. Они обливались по́том и тяжело волочили ноги. В какой-то момент Рамон присел на базальтовую поверхность, утёр лоб рукой и уставился себе под ноги.

— Всё, не могу больше, совсем раскис, — выдавил он из себя. — Вот так подкрадывается старость.

Я остановилась и участливо предложила:

— Сбрось бронежилет, легче будет. А твой автомат я, так уж и быть, понесу.

Наставник скинул в пыль жилет и куртку, вручил мне оружие, кое-как поднялся и заковылял дальше.

— Знаешь, Лиз, у нас, кажется, завёлся стукачок, — прохрипел он. — Кто-то накапал, что мы собираемся посетить эту лабу, и ботаники почти всё вывезли — буквально за пару дней до нашего визита. Вернее… попытались вывезти. Когда вернёмся, напомни, чтобы я ребятам поручил прошерстить «Фуэрцу»…

Нагрузив на себя вещи Рамона, я украдкой поглядывала на него — вид у него был совсем несчастный. Оливер нарочито бодрым голосом нарушил молчание:

— Ползёт по пустыне измученный человек. Без воды, без еды, три дня не пил, две недели не ел. Смотрит — лежит лампа старинная. Подполз человек к лампе, взял её в руки, потёр. Тут вылезает из лампы джинн, кланяется, и говорит: «Ты мой повелитель! Приказывай, любое желание исполню!» Человек, не задумываясь, выпалил: «Хочу домой!» Джинн берёт человека за руку: «Ну, пойдём!» «Нет, ты не понял. Я хочу домой быстро попасть!» «Ну ладно, тогда побежали!»

Эмиль засмеялся. Рамон вымученно хохотнул и спросил:

— А долго нам ещё? Где там ваши ребята?

— Так на вашей же стоянке они и остались, — ответил Оливер и утёр пот со лба. — Мы уже должны были добраться. Лиза, ты помнишь маршрут? У меня топографический кретинизм, вся надежда на тебя.

Я огляделась. Это место ничем особо не отличалось от остальных — всё те же торчащие из земли серо-коричневые горы и булькающие алые лужи в базальтовых провалах. Припустив к ближайшей возвышенности, я достала коммуникатор и вызвала конвой:

— Приём, стоянка, есть кто в эфире? Отзовитесь…

Натужное шипение помех на все лады было мне ответом. Стрелка встроенного компаса ходила ходуном, не останавливаясь ни на миг, но я видела далёкую расщелину каньона. Значит, нам в другую сторону…

Сквозь жар откуда-то из-за холмов, перекатываясь по камням, понеслись отголоски громовых раскатов, и через несколько секунд высоко-высоко над головой промчались старые знакомые — пара беспилотных «Кондоров». От сверхзвукового хлопка заложило уши, но я поняла — мы где-то рядом. Конечно, в том случае, если я не ошиблась в расчётах.

Шаря глазами по сторонам, я пыталась высмотреть знакомые скалы — одну побольше, другую поменьше, — острые обрубки, словно огромная плоская гора была расколота надвое невообразимо гигантским топором. А вот и они, в плотной дымке, в километре отсюда… Похоже, мы несколько отклонились от маршрута, но курс был приблизительно верным.

Я решительно и воодушевлённо зашагала вперёд. Рамон с Оливером, тяжело дыша, поспешили следом за мной, нашу небольшую процессию замыкал Эмиль, и вскоре мы достигли подъёма. Оскальзываясь на камнях, я карабкалась наверх и рисовала перед глазами самые мрачные картины.

Наконец на гребне передо мной раскинулась затенённая каменистая расщелина меж двух крутых склонов. По камням были разбросаны чёрные продолговатые туши насекомых — я насчитала полдюжины. Вывернутые, торчащие остовы крыльев, обугленные хитиновые тела, вдобавок изрешечённые пулями, пятна загустевшей тёмной жижи в пыли — последствия ночной бойни предстали во всей полноте.

— Ребята, похоже, расчехлили огнемёт! — с уважением в голосе воскликнул Эмиль. — Жаль, что вчера мы не додумались взять его с собой — он бы точно не помешал. А вот теперь он где, интересно?

Посреди поляны лицом вниз распласталось искромсанное тело человека в форме. В отдалении, возле багги в какой-то нелепой позе лежало ещё одно. Боец будто пытался нырнуть головой в песок, да так и застыл там, застигнутый врасплох и искусанный до мяса. Рука его всё ещё сжимала рукоять пыльного автомата.

Единственный вездеход с прицепом стоял сбоку, под скальным навесом. Второй машины не было, как не было и признаков жизни вокруг. Рядом со мной возник Оливер и сквозь одышку просипел:

— Физкультпривет… Выживших нет?

— Кто-то точно выжил, уехав на вездеходе, — заметила я, указав на следы, уходящие за пригорок. — Надо бы проверить второй…

Ветровое стекло транспортёра было закрыто, в борту виднелись несколько пулевых отверстий — наёмники не жалели патронов, отстреливаясь от всей души и во все стороны. В стекле пассажирской двери зияла аккуратная дырка с цветком расходящихся во все стороны трещин. Было тихо — лишь где-то далеко басовито булькала магма, да знойный ветерок слегка колыхал волосы. Цепляясь за колёсный диск, я взобралась наверх, встала на протектор и прильнула к стеклу.

Вытянув ноги, поперёк всех трёх задних сидений возлежала Софи Толедо и мирно посапывала, подложив под щёку сложенные ладони. Внизу, под сиденьями, валялись несколько смятых банок из-под пива.

— Софи, подъём. — Я постучала по растрескавшемуся стеклу.

Распахнув красные глаза, она принялась ошалело озираться по сторонам. Увидела меня, свалилась с сиденья, вскочила, с жестяным скрежетом поскользнулась на одной из банок. Не выпуская меня из