"Фантастика 2026-47". Компиляция. Книги 1-22 - Алексей Анатольевич Евтушенко

Кира выдохнула, посмотрела на землю. — Я уже смирилась, — добавила она, чуть улыбнувшись, словно это была старая шутка, которую только они двое могли понять.

Он коротко фыркнул, как-то по‑детски, и сел ближе — настолько, что их плечи почти касались.

Костёр потрескивал неровно, будто задыхался от влаги. Варяги сидели чуть поодаль, ели молча, уставившись в темноту. Над болотом стоял густой запах дыма и гари, и даже ветер, казалось, не решался его развеять.

Кира закрыла глаза, чувствуя, как дыхание Владимира становится ровнее.

Лес вокруг был странно тих — не гудел, не трещал, будто сам слушал их дыхание, пытаясь не спугнуть хрупкое равновесие этой минуты.

Земля под ногами начала крепнуть ещё задолго до самого берега — после двух дней вязкой, безжалостной топи это казалось почти благословением. Лес вдруг раздался в стороны, тени исчезли, и впереди раскинулось устье Муты: серое, тяжёлое, берег с обрывистыми, изъеденными плесенью уступами. Вдоль самой воды выстроились ладьи — не десять, а все двадцать, носы вытянуты и украшены деревянными зверями, будто охраняют вход в этот мир. На берегу толпились люди — здоровенные, с широкими спинами, одетые в меха, с топорами, канатами, мешками. Гомон стоял сплошной, гулкий — казалось, даже песок дрожал от этого шума.

Кира резко остановилась первой. Братислав поёрзал у неё на груди, тонко пискнул, и она машинально сжала его, уткнулась подбородком в мягкий затылок.

— Вот… — сказала она, но голос сорвался, слова не собрались внятно.

Владимир тяжело встал в стременах, глядя мимо неё, по сторонам, вглубь толпы, и лицо у него стало вдруг чужим, каменным, как у статуи в храме. Глаза были прищурены, губы сжаты.

— Всё на месте, — сказал он глухо, не поворачивая головы. — Они пришли.

Кира сглотнула, глядя на бесконечный ряд лодок, на чужие спины и сгорбленные плечи.

— Ты… ты уверен, что это они? — её голос прозвучал неуверенно, почти жалобно. — Не чужие?

— Кира, я знаю их ладьи.

— Но… их двадцать. Ты же говорил — будет десять…

— Я сказал то, что мог сказать тогда, — он спрыгнул с коня, ноги пошатнулись, но он удержался, вздохнул тяжело. — Они пришли всеми, кто смог добраться.

— Это много, — прошептала она, разглядывая варягов, чей вид пугал и завораживал.

— Это мало, — бросил он, даже не посмотрев на неё. — Против державы Ярополка — это мало.

Варяги у берега заметили их и вдруг притихли, разговоры смолкли. Повернулись, настороженно глядя на маленькую группу. Несколько шагнули вперёд — огромные, лохматые, лица заросли так, что их трудно было различить от воротников. Один, самый высокий, с рыжеватой бородой, крикнул резко, по-своему, через шум ветра:

— Вла-димар! Ты живой или уже привидение?

Владимир прищурился, и в голосе его прорезался первый за эти дни живой оттенок — чуть слышное облегчение.

— Живой, Свен. Пока что живой.

Свен двинулся к ним, шагал медленно, по-волчьи, внимательно осмотрел Киру с ребёнком, потом — измождённых путников позади, и лицо его стало серьёзным, как у судьи.

— Вы выглядите… плохо, князь. Очень плохо, — голос Свена был груб, но в нём слышалось то ли удивление, то ли насмешка, будто он не ожидал увидеть Владимира в таком виде.

Владимир усмехнулся безрадостно, плечи поникли, он потер рукой лоб, будто хотел стереть усталость.

— Спасибо, — буркнул он, не скрывая иронии. — Мы старались.

Свен фыркнул, помолчал, наклонился чуть ближе.

— Тебя преследуют?

— Не знаю, — ответил Владимир, и голос у него стал хриплым, будто он давно не пил воды. — Но могут.

— Понятно, — отрезал Свен, и губы его скривились.

Он вдруг резко сплюнул в сторону, тяжёлым движением махнул рукой вглубь берега и гаркнул:

— Йоран! Лес держи на глазах! Если хоть сучок шевельнётся — ори!

Из толпы вынырнул светлоголовый парень, кивнул, исчез в зарослях. Варяги за его спиной сразу задвигались, кто-то взялся за топор, другие вытянули шеи, глядя в чащу.

Кира подошла ближе к Владимиру, дышала неглубоко, её пальцы судорожно сжимали ткань на груди.

— Они… они точно на нашей стороне? — прошептала она, не сводя глаз с варягов, будто искала среди них знакомое лицо. — Ты знаешь?

Владимир повернул к ней голову, взгляд стал жёстким.

— Знаю, — ответил он коротко. — Они за серебро. Серебро — на нашей стороне. Пока.

— Пока… — Кира повторила медленно, словно пробовала слово на вкус. — А потом?

— Потом посмотрим.

Порыв ветра пробежал по песку, зашевелил плащи у береговых. К ней подошёл ещё один варяг — нос раскраснелся от холода, глаза жёсткие, настороженные.

— Княгиня? — спросил он, указывая коротким пальцем на Братислава. — Это… он? Мальчишка?

Кира, не раздумывая, прикрыла сына ладонью, чуть повернулась боком.

— Да. Это мой сын.

Варяг окинул Братислава быстрым взглядом, хмыкнул.

— Маленький очень, — сказал он. — Кричит?

— Иногда.

— Ничего, — бросил он. — Привыкнем.

Она отступила на шаг, её глаза метались по лицам, бородам, по топорищам, по окованным щитам. Запах мокрого меха, дыма, сырой рыбы щипал нос.

— Владимир, — прошептала она, — я… боюсь.

Владимир стоял близко, его пальцы легли ей на плечо, взгляд стал мягче.

— Я тоже, — сказал он тихо. — Но это — наш путь.

Свен вновь приблизился, борода в клочьях льда, лицо суровое.

— Князь, где твой брат? Тот… маленький. Он был с тобой в Новгороде.

— Мёртв, — резко бросил Владимир, не поднимая глаз. — Не спрашивай.

— Ладно, — кивнул варяг, моргнул тяжело. — Значит, идём все? Или кто-то остаётся ждать?

— Идём все, — сказал Владимир и уже не оглянулся.

Кира вскинула голову, дрожь пробежала по лицу.

— Прямо сейчас?

— Пока нас не заметили, — сказал он быстро. — Пока ветер тянет в сторону моря. Пока удача не передумала.

Она выдохнула, сбивчиво, с нажимом:

— Подожди… просто… дай мне секунду.

Владимир шагнул ближе, его глаза вдруг потеплели, голос стал почти ласковым.

— Кира, у нас нет секунд. Но… если надо — скажи, — голос Владимира был твёрдым, чуть жёстким, но внутри него ощущалась тревога, которую он не позволял выйти наружу.

Она зажала пальцами край плаща, дышала поверхностно.

— Я… я не готова, — сказала она, голос дрогнул. — Я думала, что увижу их, и станет легче… А стало