Весь Нил Стивенсон в одном томе - Нил Стивенсон

то шахту подвели слишком близок, не то пересох подлежащий водяной слой. Никаких признаков жизни — ни собак, ни кошек, ни огней. Заправки стояли заколоченные. Единственным обитаемым зданием была потрепанная лавка, с узловатых дощатых стен которой давно облезла вся краска. Перед ней торчали несколько ручных бензиновых колонок в стиле тридцатых и висел знак почтовой конторы с индексом и эмблемой «МЫ РАБОТАЕМ ДЛЯ ВАС».

Внутри лавки было сухо и жарко, как в сауне. Жара усиливала застарелую вонь мочи, исходившую от Отто Стимпсона, сидящего в старом кресле-качалке с измочаленной спинкой. Его сын, Отис, стоял у входа, сжимая в руках маленький 9-миллиметровый автомат с длинным магазином. Это было грубое и нелепое устройство, почти такое же неуклюжее, как сам Отис, но он отменно им владел. Он частенько бродил среди отвалов, высаживая в них магазин за магазином — свинец долбил свинец. Никого не было рядом, чтобы пожаловаться на шум.

Если бы Мел Мейер въехал в Кэчер, автомат превратил бы его «Мерседес» в решето за несколько секунд. Затем Отис спихнул бы машину в шахту. Она пролетела бы милю или две вглубь земли и исчезла навеки.

— Похоже, еврейчик испугался, — сказал Отис. — Не совсем растерял мозги. Больше не будет нас беспокоить.

Отто ничего не сказал. Лет двадцать назад он бы вздохнул безнадежно от таких расистских высказываний, но с тех пор успел смириться с тем, что его сын — продукт окружающей среды, и никогда ему не стать космополитом вроде самого Отто, получившего утонченное образование в Школе леди Уилбердон на острове Рам.

— А он хорош, — сказал Отто. — Он подобрался к нам ближе всех.

Отто трясло. Никто никогда не являлся в Кэчер. Сам факт, что Отису пришлось занять позицию в дверях старой лавки с заряженным автоматом в руках, был признаком катастрофы. Если Сеть узнает, что они докатились до таких методов, их, скорее всего, выбросят на свалку, а сфера ответственности Отто перейдет к кому-то другому. Отто знал, что другие — вроде мистера Сальвадора — только и ждали, когда он подскользнется, чтобы занять его место.

— Не следовало ли нам убить его? — спросил Отис. Это был поразительно глупый вопрос, но все же хорошо, что Отис задал его. Он смотрел чересчур много шпионских фильмов и триллеров по HBO. С тех пор, как Отис узнал о природе нынешнего предприятия, его воображение совершенно распалилось и он уверовал, что оказался в каком-то дурацком фильме про Джеймса Бонда.

— Дело совершенно не в этом, — сказал Отто. — Не в насилии. Это не война. Не шпионаж. Наша задача в том, чтобы вернуть эту страну к основам: контракты, рынки, выполнение обязательств, верность слову. Мейер — достойный человек, и если бы мы убили его, то вырыли бы себе яму.

Отто помедлил, глядя в окно.

— Если кто и заслуживает пули, то это мистер Сальвадор.

— Как так? — произнес Отис потрясенно. — Я думал, он прекрасный работник.

— Если бы он был прекрасным работником, — сказал Отто, — Мел Мейер никогда бы не приехал сюда. Он бы вообще не понял, что происходит что-то не то.

43

Общенациональное межгородское собрание Уильяма Э. Коззано, стартовавшее в Чикаго в августе, было равнозначно партийному съезду. Но, будучи чисто медийном событием безо всякой тормозящей работу процедурной чепухи, прошло оно куда занимательнее.

Открытие провели в Грант-Парке — зеленой зоне между башнями центра и озером. Навеки настроив против себя защитников прав животных и борцов с загрязнением, команда Коззано устроила грандиозное воскресное барбекю. Десять тысяч участников собрания стекались в Чикаго все выходные, заселялись в большие отели в центре и располагались в номерах, в которых им предстояло провести следующую неделю. Барбекю в Грант-Парке было неформальным поводом сойтись вместе и пообщаться до протокольных событий, которые должны были начаться в понедельник в конференц-центре.

С балкона отеля на Конгресс Плаза, с которого открывался вид на самое сердце Грант-Парка, Мэри Кэтрин большую часть дня наблюдала за приготовлением к барбекю. К пяти часам вечера, когда жара слегка отпустила, дым, поднимавшийся из многочисленных ям, начал выглядеть соблазнительно, и она поспешила переодеться в сарафан. Он был довольно чопорным по стандартам городского пляжа в жаркий солнечный день, но весьма рискованным по стандартам жен и дочерей кандидатов в президенты. Более того, он был достаточно легким и свободным, чтобы не мешать играть в софтбол, хотя и оставлял за рамками возможного скольжение на базу. После демонстрации снайперских способностей на Четвертое Июля в Тасколе, спортивность и задор превратились в составную часть ее служебных обязанностей.

Она спустилась вниз, покинула отель и пошла через парк. Теперь Мэри Кэтрин могла ходить где угодно в любой одежде и когда ей заблагорассудится, поскольку с некоторых пор ее повсюду сопровождали агенты Секретной службы. Вооруженные охранники — полезнейшее приобретение, каждой девушке следовало бы завести себе несколько штук.

Это барбекю не могло быть простым заурядным барбекю. Оно должно было быть выстроено вокруг некоей центральной медийной концепции. В данном случае концепция заключалась в том, что различные регионы Соединенных Штатов пытались превзойти друг друга в искусстве приготовления барбекю. Мэри Кэтрин миновала дымящиеся ямы с быками из Техаса, Северной Каролины, Канзас-Сити и решила, что помимо возможности перехватить чего-нибудь на ходу, ничего интересного в этом соревновании не было.

Стаи черных птиц, в точности такие же, как показал ей Мел, кружились над лужайками, охотясь на остатки картошки-фри. Одна из любимых отцовских рок-групп шестидесятых играла в ракушке чуть севернее, но их музыка показалась ей не особенно отличимой от мьюзака[471]. К югу, на «Хатчинсон Филд», шли импровизированные спортивные состязания: тачбол, фрисби, софтбол, волейбол. Она пока не чувствовала особого желания потеть и пошла дальше на тропинке между двумя рядами раскидистых деревьев.

По ту сторону Лейкшор Драйв, около стоянки яхт, оказалось куда спокойнее и на несколько градусов прохладнее. Стоянку усеивали пронумерованные буйки, предназначенные для швартовки прогулочных судов. Пляжа здесь не было — только каменная стена с парой низких платформ для высадки пассажиров. Два больших прогулочных судна циркулировали между этими платформами и серединой озера, бесплатно катая желающих поглазеть на Чикаго-Луп[472] с озера Мичиган. Мэри Кэтрин поднялась на борт одного из корабликов, села на скамью и развернула только что приготовленный гамбургер. Она и ее агенты Секретной службы были последними, кто прошел по трапу; через несколько мгновений судно уже двигалось между буйками к проходу в волноломе.

Когда она приканчивала остатки гамбургера, от толпы зевак у фальшборта отделилась женщина и направилась к